Все это время она отдавала себе отчет в том, что ее уже не так занимают эти вымышленные персонажи да и весь роман в целом, как бывало раньше, когда она находилась в своей лучшей писательской форме. Ей казалось, будто она все время бродит по знакомому ландшафту идей и живописных сцен. Идею романа она почерпнула из повседневности, а главная героиня Натали возвышалась над прозой жизни, как и Ида Элизабет. Религиозная тема не была главенствующей, как в «Гимнадении», где герой романа Пауль переходит в католичество. Но и в «Иде Элизабет», и в «Верной жене» она подчеркивала: важно не изменить своему мировоззрению, несмотря на динамичную и расплывчатую современность. В обоих этих романах она протестует, хотя и косвенно, против той поверхностности, которая составляет основу разных версий современной эротической романтики, против так называемой эмансипации. Она также выступает против современного тоталитарного мышления, и против теорий «социальной гигиены», и против национал-социализма, в то время как большинство предпочитало и вовсе не затрагивать эти темы. Правда, при этом она испытывала долготерпение своих читателей, от которых требовалось преодолеть массу страниц с описанием будничной жизни. У благосклонного читателя могли возникнуть ассоциации с «Германом и Доротеей» Гёте[608], но и это был скорее почтительный кивок в сторону классика. И все же достичь уровня продаж книги «Одиннадцать лет», которая по-прежнему охотно раскупалась, этому роману о современной жизни так и не удалось.
Написав два последних романа о современности, она вдруг обнаружила, что уже не испытывает той радости и азарта от самого процесса творчества, как раньше. Возможно, дело именно в самой современности, и если она вновь окунется в историю, то к ней вернутся прежнее вдохновение и поэтическая мощь? Она жаловалась Андерсу, что работа у нее спорится не так, как раньше. Может, ей следует перенять модель Петера Эгге, шутила она, который пишет через два дня на третий? Но, к сожалению, у нее, в отличие от Петера Эгге, нет жены, которая могла бы заботиться о семье и держать оборону[609].
Проблемы со здоровьем стали очевиднее и донимали ее все больше: «У меня жуткие боли, врач говорит, что это из-за сбоя вегето-сосудистой системы, из-за переутомления, и кровь сочится из кожи без видимых причин, это ужасно и очень неприятно»[610]. Однако она не изменяла прежнему стилю жизни. В газетах она часто мелькала в рекламе одного из своих главных стимуляторов — сигарет. Под заголовком «Женщины нашего времени о „Тидеманне“»{83} изображалась Сигрид Унсет, которая с наслаждением затягивалась сигаретой, сидя за письменным столом. К рекламе прилагалась цитата: «„Медина“ — незаменимая помощь в работе. Сигрид Унсет». На встречах руководства Союза писателей она больше курила, чем говорила. Нини Ролл Анкер переживала: пребывание на курорте Монтебелло помогло, но лишь ненадолго, теперь Унсет снова выглядела больной и измученной, и подруга опасалась очередного нервного срыва.
Унсет приняла решение: ей следует уехать. Сейчас весна, и она совершит путешествие на Британские острова. Сначала в Эдинбург, а потом на поезде через всю Шотландию. Она отсутствовала два месяца и даже неделю гостила у своей приемной дочери Гунхильд в Ньюкасле. Она воодушевилась и в письмах домой отмечала, что Эдинбург — один из красивейших городов, какие ей доводилось видеть в Европе, со старинным замком, возвышающимся на скале. Древние серые каменные дома, «деревушки ютятся между грядами холмов, низины превращены в парки». И хотя все вокруг казалось серым и закопченным, здания из натурального камня окружены деревьями в убранстве «пышной весенней листвы, „золотым дождем“{84} и боярышником».
Унсет отправилась дальше, в Абердин с белыми гранитными домами, в Инвернесс с домами из красного песчаника. «Тут такая красота», — написала она Матее[611]. Здесь Унсет вновь обратилась к своему генеалогическому древу: от прадедовой муфты на родине Петтера Дасса нити вели в Шотландию, именно эти края покинули ее предки, прежде чем осесть в Северной Норвегии. Все это очень вдохновило ее — неужели на подходе новый исторический роман?
Путь ее пролегал через Оркнейские острова. Там все было иначе, не так, как она себе представляла: низкие бурые холмы, поросшие вереском, широкие поля и луга, разделенные каменными оградами. Поскольку она не хотела лететь, дорога домой на поезде и корабле заняла чуть больше недели. Писательница ничего не имела против этого.
