На Новый 1916 год Нини Ролл Анкер нанесла визит семье в Ши. Ей сразу стало ясно, что теснота и многочисленные родственники, приехавшие на Рождество, — не единственные проблемы, мучающие мужа и жену Сварстадов. У нее сложилось впечатление, что они слишком охотно «заводят друг друга» и что «все им не так и не эдак»[284]. Вопреки благоразумным предостережениям подруги, Сигрид Унсет Сварстад оставалась непоколебимой в своем решении: все дети должны жить вместе одной семьей. Просто нужно найти дом побольше. Ни Ролл Анкер, ни прочим подругам не удалось ее переубедить. Даже тот факт, что младший сын Сварстада Тронд явно отставал в развитии и нуждался в особом уходе. Напротив, казалось, это только подстегивало ее заботиться о нем.
Весной 1916 года Сварстадам наконец подвернулось подходящее предложение: второй этаж большой деревянной виллы на Синсене, со своим садом. Новый дом по адресу: улица Синсенвейен, 33, был всего в двадцати минутах ходьбы от трамвая, идущего до города. Так и ей и Сварстаду будет проще ездить по своим делам, думала Сигрид. Несколько лет назад ее избрали членом Экспертного совета при Союзе писателей. А теперь, когда председателем стал Нильс Коллетт Фогт, а заместителем Петер Эгге, заседания обещали стать особенно заманчивыми. Переезд, как всегда, отнял много сил, но с наступлением лета все наконец было в порядке. Как и в прошлый раз, она решила, что в тот год, пока кормит ребенка грудью, новой книги писать не будет, хотя время от времени дополняла кое-что в начатых новеллах.
В начале осени к ним переселились и трое детей Сварстада: тринадцатилетняя Эбба, одиннадцатилетняя Гунхильд и восьмилетний Тронд. Присутствие троих школьников резко изменило быт семьи. К счастью, Рагна Нильсен великодушно предложила Эббе и Гунхильд бесплатное место в ее школе, как в свое время поступила и с сестрами Унсет, Тронда же отправили в начальную школу по соседству. Сигрид Унсет написала Рагне Нильсен письмо, в котором благодарила пожилую наставницу за ее безграничную доброту: «В настоящее время я работаю над книгой, мне не дает покоя издатель, не дают покоя дети, а каждую оставшуюся свободную минутку занимает ведение хозяйства, — оправдывается она за то, что не пришла поблагодарить лично. — Вы и представить себе не можете, как обрадовало меня Ваше любезное предложение. И оно оказалось как нельзя кстати. Ужасно трудно быть мачехой большим детям, в особенности когда их мать жива и они, все время с ней встречаясь, попадают под ее влияние»[285]. Но если с девочками, судя по всему, ей удавалось справиться, с маленьким Трондом все шло не так гладко. Ему надо было помогать готовить уроки и сопровождать его в школу. Вместо чтения и работы над книгой вечера и ночи проводились за шитьем и штопкой.
«Я становлюсь все более консервативной», — признавалась Сигрид Унсет Нини Ролл Анкер после дискуссии о морали. Однако в тот год она в основном проявляла свой характер на домашнем фронте. Если не считать одной дискуссии в начале 1916 года, когда Унсет высказалась в защиту христианства, не несущего ответственности за, по ее выражению, «отдельных недостойных священников», ее бойцовские силы были направлены на решение исключительно бытовых задач. Единственная статья за ее подписью появилась в «Тиденс тейн» и носила примечательное название «Служанки и хозяйки»[286].
«Помимо моих прочих занятий, я еще и домохозяйка», — писала она, на своем горьком опыте осознавшая, насколько важно с детских лет учиться ведению хозяйства. Она как будто даже прославляет домашние хлопоты: «Вряд ли кто-то возьмется отрицать, что нормальная здоровая женщина легче вынесет пятнадцать лет брака с двенадцатью детьми, чем те же пятнадцать лет брака бездетного?» Но при этом важно овладеть всеми необходимыми навыками еще до замужества. Так и представляется, как тяжело вздыхает пишущая эти строки Сигрид Унсет, заваленная всевозможными хозяйственными делами, — тридцати четырех лет от роду и без столь необходимой домашней подготовки. Она признает, что хозяйке нелегко добиться взаимопонимания с прислугой: «Не знаю, читал ли кто-то из моих служанок мои книги, но помню, как первая из них заявила: „Я так понимаю, госпожа ничегошеньки не смыслит в хозяйстве“».
Зато у Сигрид Унсет был большой опыт работы вне дома, и она умела предъявлять высокие требования к работе других, а также категорически отказывалась говорить о нормированном рабочем времени для прислуги. «Я работала секретаршей десять лет, три месяца и три дня», — напоминает она. «И где сказано, что Бог велел ужинать ровно в восемь часов? Странно ожидать от домашнего хозяйства, чтобы оно функционировало строго по часам, такого не бывает и на работе, и любой хорошо воспитанной служанке это тоже известно», — уверена Унсет[287].
