Ей самой теперь помогает расторопная служанка Аста Вестбю, она умеет и готовить, и ухаживать за детьми. Но если хозяйка ставит невыполнимые задачи, никакой служанке рук не хватит. Кто еще, как не сама хозяйка, решил, что на Рождество надо испечь печенья из тридцати яиц и разделать полпоросенка?
«Сегодня мы с Астой приготовили колбаски из девяти килограммов мяса и сала! — с чувством глубокого удовлетворения хвасталась она Нини Ролл Анкер. — Аста просто сокровище!»[288] И потом: «Служанка испекла безе из пятнадцати белков, поставила тесто для перечного печенья, а также заготовила две банки консервов».
Похоже, обуздать свои амбиции ей было не под силу. И когда же она собиралась писать, то есть зарабатывать деньги на все эти кулинарные изыски — не говоря уж о творчестве? Что думал Сварстад о ее планах вести дом на широкую ногу? «Я просто валюсь с ног от усталости», — писала она подруге в Аскер, да и все время начиная с последних родов действительно выглядела так, будто вот-вот упадет. Осенью Нини Ролл Анкер собрала у себя в Лиллехаугене женское общество. Барбра Ринг и Сигрид Унсет к тому времени уже заключили перемирие. Присутствовали также Хульда Гарборг и Фернанда Ниссен, неоднократно положительно отзывавшиеся о книгах Унсет. Приехала и подруга Унсет по веселым римским денькам Китти Камструп.
Увидев, какая Сигрид бледная, хозяйка сильно встревожилась. Гипсовая бледность в сочетании с непроницаемостью и выражением стоического спокойствия делали ее похожей на статую Будды. Но когда зашла речь о женском вопросе и планировании семьи, у нее, как всегда, в запасе нашлось острое словцо. «Есть вещи и похуже, чем убивать плод, например убивать время», — сухо заметила она[289]. Она не жалела слов, чтобы как можно яснее дать понять: место матери семейства — дома. Не в последнюю очередь она замечала это по своим приемным детям. Коллегам Унсет заявила, что почти уже готова основать собственный журнал. Она назвала бы его «Между кухней и детской» и использовала бы для того, чтобы спорить с поборницами прав женщин, желающих отправить матерей работать.
Интересно, как на это отреагировали остальные — переглянулись и решили, что она шутит?
Возможно, Унсет и не все говорила на полном серьезе, но порой Нини Ролл Анкер начинало раздражать, что она с таким же энтузиазмом рассуждает о своей служанке в Ши, как и о героинях Джейн Остин. А еще Сигрид Унсет обнаружила, что ее близкие отнюдь не одобряют ее самоотверженной заботы о приемных детях. Мать Шарлотта полагала, что эти дети не имеют к ней никакого отношения, так что у Сигрид Унсет возникли трудности: кто же теперь будет сидеть с детьми, когда она нуждается в покое для работы или должна отлучиться на какое-нибудь собрание. Писала она теперь по утрам, пока малышка Марен Шарлотта спала, а служанка Аста присматривала за Андерсом-младшим.
С тех пор как была опубликована книга о короле Артуре, прошло два года. В начале 1917 года Унсет пишет эссе, посвященное столетию со дня выхода в свет романа Джейн Остин «Эмма», где указывает на сходство героини Остин с ибсеновской Геддой Габлер. Обе принадлежат к распространенному типу женщин — разве что в изображении Остин куда больше юмора. Зато Ибсену образ Гедды Габлер совсем не удался: он, конечно, старый мудрец, но, «как и большинство мужчин, оказался недостаточно стар и мудр для того, чтобы суметь взглянуть на женщин непредвзято. Впрочем, его предрассудок весьма галантен — Ибсен относился к ним слишком серьезно»[290]. По мнению Сигрид Унсет, Джейн Остин, напротив, обладала сразу гремя преимуществами: она не только отличалась «язвительным умом», но к тому же была молода и красива: «Последнее для писательницы является неоценимым преимуществом — красивая женщина может говорить о женщинах что угодно, не рискуя, что ее обвинят в клевете из зависти, как непременно случилось бы с женщиной некрасивой».
