Пятнадцать лет назад Унсет опубликовала первую статью в газете за подписью «Одна молодая девушка». За эти годы ей удалось осуществить свою мечту — стать писателем; после нескольких лет тайной двойной жизни она исполнила и другой свой завет: «женщина должна выйти замуж за того, кого может назвать своим господином». И подчинилась этому мужчине — чтобы потом покинуть его. Но продолжала с прежней горячностью вменять в обязанность «любому мужчине защищать женщину, которую он выбрал для совместной жизни и детей которой может назвать своими». Судя по всему, ее поступки противоречили ее собственным воззрениям на отношения между женщиной и мужчиной.
Можно ли объяснить ее разрыв со Сварстадом попросту тем, что муж разочаровал ее? Равно как и эпоха, в которую она жила, ведь до сих пор все ее творчество было проникнуто критикой современности. Не случайно послесловие к «Точке зрения женщины», где в качестве заключительного аккорда прозвучало «Soli Deo Gloria», появилось в 1919 году — то есть в год разрыва. По-видимому, писательница не просто расставалась с прежними иллюзиями. На распутье, куда ее привела жизнь, у нее зарождались новые надежды.
Сигрид Унсет созвала гостей на крестины только 12 декабря. У отца ребенка совета при выборе имени не спросили. Его третьего сына назвали Ханс Бенедикт Хью Сварстад. Ханс — в честь Святого Иоанна, Бенедикт — в честь основателя ордена бенедиктинцев, Хью — в честь английского католического писателя Роберта Хью Бенсона. Выбирая имя, Сигрид Унсет, очевидно, хотела показать окружающим, по какому пути собирается направиться. На крестины собралось много друзей по римским временам. Помимо Хелены Фрёйсланн, которая должна была нести ребенка до купели, пришли Альф Лундебю и Сис Рибер-Мон. Конфирмантке Эббе поручили перед церемонией снять с младенца крестильную шапочку. Но Сварстад торопился — он снова готовил новую выставку. Вскоре он с дочерьми вернулся домой в Кампен.
Сигрид тоже не терпелось приняться за работу. Уже прошлым летом в Лаургорде она делала кое-какие наброски, и теперь они постепенно складывались в нечто цельное. В какой-то степени и этот ее проект возник как реакция на разрушительное влияние современности на личность. Она задумала создать масштабное повествование, в котором сумеет показать глубинные законы, управляющие человеческой жизнью. Наше отношение к любви и судьбе, наши маленькие земные жизни в столкновении с гораздо более могущественными силами. Такие мысли занимали писательницу на протяжении всего ее творческого пути. Однако только теперь, пожалуй, ее персонажи по-настоящему обретали облик. С годами она начала представлять их себе все более отчетливо. В ее ранних работах они напоминали символические фигурки, вырезанные из бумаги и раскрашенные в яркие цвета, которые она создавала, проникнувшись особенно понравившейся ей историей. Так она поступала в детстве, когда мастерила кукол для кукольного театра, и потом, когда перенесла театр на бумагу. В те времена рыцарь был рыцарем, а дева — девой. Теперь же она использовала в произведении и свои огромные знания о том периоде, который собиралась описать, и собственный жизненный опыт, и знание людской природы. Устроившись в уютном деревянном домике, она писала и писала, на страницах появлялись живые люди, и всех она заставляла пройти испытания судьбы.
Оправившись после родов, Унсет стала совершать долгие прогулки к усадьбе Бьёрнстад в Майхаугене{39}, и там ее персонажи представали перед ней с особой ясностью. Вскоре она снова принялась писать по ночам. Разрозненные страницы со схемами и историческими обзорами уступили место связному повествованию, которое зажило своей жизнью. По мере развития сюжета Кристин выросла в своевольную упрямицу, Лавранс превратился в образцового отца, Эрленду же достался сложный характер. Наконец-то Сигрид Унсет творила мир, в котором с детства чувствовала себя как дома, — север долины Гудбрандсдал в эпоху Средневековья.
Она читала и перечитывала, дописывала и переписывала свою средневековую историю, при этом ее ничуть не занимала реакция прессы на «Точку зрения женщины». Как будто Унсет и впрямь поставила точку в дискуссии. Так что повторения весенней перепалки с Катти Анкер Мёллер не последовало. Сборник статей удостоился нескольких сдержанных комментариев в прессе — наподобие того, что, по-видимому, Сигрид Унсет временно решила перейти от художественной литературы к журналистике. Другие критики обнаруживали связь «Точки зрения» с «Йенни», а в образе Йенни находили много общего с самой Сигрид Унсет. Но она никак на это не отреагировала, будучи поглощенной работой над характером и судьбой Кристин.
