И ему наконец дали подняться к себе на шестой этаж. Тут он встал перед дверью своей квартиры номер 64 и начал настойчиво стучать.
– Вилли, это твоя квартира, – напомнил ему Квалтер.
Уилфред поставил себе три щелбана.
– Понимаете, я же месяц делил жилплощадь… С очень, извиняюсь, странным человеком… Можно сказать, потерял понятие личного пространства… Знаете, мне показалось вообще, что он последователь какой-то, простите, секты…
– Вилли, тебе надо отдохнуть.
Каждый день Уилфреда, за редким исключением, можно чётко и всеобъемлюще расписать:
Утром в 7:08 он встаёт, делает всё, что положено делать утром – иногда он придумывает несколько более креативные методы претворения этих дел: например, обычно он сначала просыпается, потом одевается, потом ест, потом умывается, а может сначала поесть, потом умыться, потом проснуться и только потом одеться; или, например, может почистить яблоко и съесть кожуру, а само яблоко выбросить; бывает, он сначала смотрит выпуск утренних новостей, и только потом включает телевизор (стоит ли говорить, что иногда он неверно интерпретирует просмотренное).
В 8:09 он отправляется на работу – в Конгломерат. В свой полупеший-полутрамвайный маршрут он, слава богу, не привносит излишнего творчества.
В 9:10 он прибывает на работу, предъявляет припис-книжку и отправляется на восемнадцатый этаж.
В Конгломерате он занимает должность "директора по связям с общественностью, по статистике и по убеждению особенно упёртых лиц" (да, она и правда так называется). У Уилфреда есть личный кабинет, который он делит со своим ассистентом Маляриком Итченсоном – очень эрудированным нэстаном, рассеивающим гнетущую тишину бесконечной интеллектуальной болтовнёй:
– Читал сегодня про проницательность. Знаете, господин Волокита, проницательность – есть способность проницать, то есть – в глубь смотреть. Представляете? В общем, самые проницательные люди, они…
И так далее. Если бы в знаниях этого человека была хоть какая-то система, он добился бы работы получше;
Рабочая деятельность Уилфреда была не в пример его общему ежедневному расписанию разнообразна. Он работал с документами, срочно работал с документами, заседал в директорате, срочно заседал в директорате. Он работал с документами дистанционно. Бывает, работал с документами прямо в буфете! Иногда он выезжал с инспекцией, ждал, пока инспекция пройдёт, а потом во всех формах отчитывался перед публикой, что всё хорошо. Уилфред считал себя очень большим хитрецом, ведь он когда-то заранее подготовил текст подобного отчёта и просто произносил его каждый раз – причём так, что публика ничего не замечала. Господин Новачек, генеральный директор Конгломерата, считал его гением, хотя не забывал время от времени на него, мягко говоря, орать – для профилактики.
В 17:18 Уилфред покидает здание Конгломерата и до 19:20 гуляет по городу – особенно ему нравится шагать туда-сюда по вечно загруженному мосту Централитету или по Набережной, где продают мороженое (нет, продают-то его, конечно, много где, но, как говорится – “не такое”). Иногда он загуливается, и приходит в гости к своей дорогой… Подруге Мариж Иванежик, которой не повезло жить в самом отсталом семрийском районе Новосанктувера – в Дальногорском берегу. Уилфреда это никогда не смущало, благо у него хватало ума понять, что хрупкая интеллигентная особа, вроде неё, не позволила бы себе сделать ничего столь непочинственного, чтобы её выгнали из приличных, исключительно нэстанских мест. Тем не менее, она редко разговаривала о причинах своей ситуации. Уилфред много думал над тем, чтобы тихо забрать её к себе на шестой этаж, правда боялся разного рода недопониманий.
Даже самые тривиальные способы организации досуга для Уилфреда становились немного увлекательнее и теплее, когда он находился с ней за одним столом. Часто они разглагольствовали над вопросами всеобщей несправедливости и альтернативного хода истории. Иванежик давала ему бесплатные уроки вигонижа, который Уилфред только с её помощью смог освоить хотя бы на уровне попугая…
Понятно, что в таком случае, домой Уилфред возвращается не раньше, чем в 20:21.
Где-то с полчаса (если погода благоволит), он любит посидеть на крыше и поесть крыжовники. А если голода не наблюдается – покидаться ими в прохожих. Его основной целью была позолоченная каска его знакомого жандарма Делюсьвансона, попадание в которую Уилфред расценивал как хороший знак.
В 21:22 он делает всё то, что люди обычно делают вечером. Тут он часто применяет тот же подход, что и утром – и ему это нравится, хотя он, не будучи придурком, понимает, конечно, что формулировка – "раздеться, после того, как уснуть" – это, само-собой, парадокс. Размышляя над парадоксами, он часто приводил себя к бессоннице.
А утром, за, повторюсь, редким исключением, всё повторялось…
Сегодня его ждало самое редкое исключение из всех возможных.
