Шел дождь. Тучи, вязкие, плотные, тяжелые, затянули небо от края и до края, затмили солнце, они казались чудовищной лиловой шкурой, нависавшей сверху над размокшей землей. Дождь тоже был лиловым, и крупные капли влаги, барабанившие по нагим плечам и груди Ричарда Блейда, походили на поток полупрозрачных самоцветов, непрерывно низвергавшийся из какого-то бездонного ларца с сокровищами.
Блейд провел языком по губам. На вкус это была вода, самая обыкновенная вода, несмотря на странный цвет. Она обильно струилась с небес, и странник подумал, что этот ливень хлещет уже не первый час — возможно, что и не первый день. Влага пропитала почву, и ноги его тонули по щиколотку в мокрых мхах, кочки и прогалины, на которых торчали невысокие кустики какой-то растительности, тут и там перемежались огромными лиловыми лужами.
Что ж, решил он, здесь трудно умереть от жажды.
Голова у него не болела. Удивительно, но этот переход совершился почти без обычных мучений, к которым он привык за полтора десятилетия своих странствий. Собственно говоря, привыкнуть к ним было невозможно, однако Блейд притерпелся и воспринимал страдание как неизбежную плату за проезд в том невидимом и неощутимом экспрессе, который перевозил его бренное тело и бессмертную душу из мира в мир.
Но сейчас боли не было, и это казалось ему странным. Будто бы секунду назад, выслушав последние напутствия Хейджа, он откинулся на спинку кресла, стоявшего под зияющим раструбом коммуникатора, потом последовал несильный удар — словно кто-то хлопнул его по затылку, — мерный рокот и… И все! Когда он раскрыл глаза, то очутился уже здесь, под этим бесконечным лиловым дождем.
Странно и еще раз странно! Хейдж предупреждал, что боль будет сильной, очень сильной, еще сильнее, чем обычно — из-за того, что частотный порог генерируемых компьютером импульсов понижен. Стареющий мозг Блейда уже не поспевал за машиной, перестраивающей его сознание, и такая мера была вынужденной. Он шел на это, чтобы совершить свое последнее путешествие, и приготовился к ошеломляющим мукам — таким же, какие выпали на его долю во время предыдущей, таргальской экспедиции. Но боли не было.
Как же расценивать тогда это предупреждение Хейджа? Вероятно, как и все остальные. Вытирая мокрое лицо, Блейд словно наяву услышал резкий голос американца: «Можете не сомневаться, Ричард, там будет на что поглядеть!» Глядеть, однако, было не на что. Дальнюю перспективу скрывала мутноватая лиловая пелена дождя, а ближний план мог похвастать лишь десятком заросших мхом кочек и лужами — того же лилового цвета. У Блейда создалось полное впечатление, что он угодил в болото. В огромное болото, заливаемое к тому же потоками дождя!
Чертыхнувшись, странник вытянул ноги из мокрой почвы, куда они успели погрузиться до середины голеней, и сделал первый шаг. «Там будет на что поглядеть!» — со злостью пробормотал он и наугад зашагал по болоту. Сверху — ни солнца, ни звезд, внизу — ни камней, ни деревьев; абсолютно невозможно определить, куда он двигается. На север? На юг? На запад или восток?
Впрочем, какая разница? Обычно, попав в новый мир, он старался добраться до воды — во-первых, хотелось пить, во-вторых, водные потоки рано или поздно выводили к человеческим поселениям. Но сейчас он не испытывал жажды, совсем нет! И вряд ли ему удалось бы взлететь в небеса, следуя за тем потоком, что тек сверху.
Кочки… мох… пучки травы… низкорослый чахлый кустарник… лужи… Лужи Блейд обходил, не без оснований полагая, что там может скрываться бездонная трясина. Ноги его до коленей покрылись липкой грязью, вода струйками стекала по спине и груди, щекоча живот, мокрые волосы прилипли ко лбу. У лилового ливня оказалось только одно достоинство — он был теплым. Умеренно-теплым, если говорить точнее; Блейду чудилось, что на него с небес изливается что-то вроде душа Шарко при комнатной температуре.
