– В президентском люксе. На стене рядом с дверью в спальню. Очень много крови и еще что-то белое, какие-то кусочки. Я подумал, что… это, должно быть, мозги.
– О Господи! – воскликнул Джек.
Уэнди сильно побледнела, ее губы приобрели почти серый оттенок.
– Это место… – сказал Джек. – Очень плохие люди владели им одно время. Люди из Организации в Лас-Вегасе.
– Преступники? – спросил Дэнни.
– Да, преступники. – Джек посмотрел на Уэнди. – И в шестьдесят шестом году крупный мафиози Вито Джиенелли был убит там вместе со своими охранниками. В газете даже опубликовали фото. Дэнни только что его описал.
– Мистер Холлоран говорил, что видел еще разные вещи, – сообщил Дэнни. – Однажды на игровой площадке. А в другой раз что-то очень плохое в том самом номере. В двести семнадцатом. Сначала это увидела горничная, и ее уволили, потому что она начала всем рассказывать. Тогда туда поднялся мистер Холлоран и тоже все увидел. Но он промолчал, потому что не хотел остаться без работы, как она. Только он мне велел никогда не заходить туда. А я зашел. Потому что поверил, когда он сказал, что ничто из увиденного там не сможет причинить мне вреда.
Последние слова Дэнни произнес уже почти хриплым шепотом и дотронулся до припухших округлых синяков у себя на шее.
– А что с игровой площадкой? – спросил Джек странным, небрежным тоном.
– Не знаю. Он только упомянул об игровой площадке. И о зверях в живой изгороди.
Джек едва заметно вздрогнул, и Уэнди удивленно посмотрела на него.
– Ты тоже там что-то видел, Джек?
– Нет, – ответил он. – Ничего.
Дэнни пристально смотрел на него.
– В самом деле ничего, – повторил Джек уже гораздо спокойнее. И он сам верил, что говорит чистую правду. Он стал всего лишь жертвой галлюцинации.
– Дэнни, нам надо узнать об этой женщине, – сказала Уэнди мягко.
И Дэнни начал говорить, но слова из него вырывались отрывистыми фразами, иногда становясь почти неразборчивыми, настолько сильным было его стремление поскорее высказать все и освободиться от кошмара. По мере того, как он говорил, его голова все плотнее прижималась к груди матери.
– Я зашел туда, – сказал он. – Стащил универсальный ключ и зашел. Это как будто было сильнее меня. Я ничего не мог с собой поделать. Мне хотелось узнать. А она… эта леди. Она лежала в ванне. Совершенно мертвая. Вся распухшая. А еще обна… обнаджо… То есть на ней вообще не было никакой одежды. – Он бросил тоскливый взгляд на маму. – Она вдруг начала подниматься, и ей нужен был я. Мне это стало понятно, потому что я почувствовал… Хотя она даже не думала. То есть думала, но не так, как вы с папой… Это было что-то черное… Какая-то одна мысль: причинить боль. Похоже на то… На тех ос ночью в моей спальне! Одно желание: сделать больно. Как осы.
Он сглотнул, и воцарилось молчание: все думали об осах.
– Тогда я побежал, – продолжил Дэнни. – Я хотел сбежать, но дверь оказалась закрыта. Я оставил ее открытой, но она почему-то закрылась. Мне не пришло в голову просто снова ее открыть и бежать дальше. Я был испуган. И потому я… Я только прислонился к двери и подумал о мистере Холлоране. Он же сказал, что все это как страшные картинки в книжке, и если я… Если я начну мысленно повторять…
Его голос начал срываться на визг:
– Она схватила меня… повернула к себе… Я мог видеть ее глаза… то есть даже не глаза, а… И тут она принялась меня душить… Я чувствовал ее запах…
– Все, хватит, ш-ш-ш, – остановила его Уэнди, уже не на шутку встревоженная. – Не надо больше ничего рассказывать, Дэнни. Все хорошо. Все будет…
Она была готова завести извечную успокоительную песню Уэнди Торранс – лучшее средство от любых волнений. Нежную и убаюкивающую песню.
– Дай ему закончить, – резко оборвал ее Джек.
– А это все, – сказал Дэнни. – Я отключился. Не знаю только почему. Потому что она душила меня или просто от страха. А когда пришел в себя, то как будто спал, и мне снилось, что вы с мамой ссоритесь из-за меня, а ты, папа, хотел снова заняться Скверным Делом. Но потом я понял, что это вовсе не сон… Что все случилось наяву… И… И я обмочил штаны. Обмочился, как младенец какой-то.
Его голова снова упала на свитер Уэнди, и он горько и бессильно заплакал, уронив безвольные руки себе на колени.
Джек поднялся.
– Позаботься о нем.
– Куда ты собрался? – спросила она с перекошенным от ужаса лицом.
– Пойду и наведаюсь в тот номер. А что я, по-твоему, должен делать? Сидеть и пить кофе?
– Нет, Джек, пожалуйста, не надо!
– Пойми, Уэнди, если в отеле есть кто-то еще, мы должны убедиться в этом.
–
– Изумительная пародия на твою мамочку, Уэнди.
У нее из глаз хлынули слезы, которые она даже не могла утереть, потому что обеими руками прижимала к себе Дэнни.
