Сияние полностью

– Хорошо, – ответила она, понизив голос. – Но я тебя не понимаю. Здесь кто-то есть. И этот кто-то не питает к нам добрых чувств. Нам нужно спуститься вниз, в Сайдуайндер. Нам всем, а не только Дэнни. И как можно скорее! А ты просто сидишь и спокойно читаешь свою пьесу!

– «Нам нужно спуститься, нам нужно спуститься»! Ты твердишь об этом так, словно действительно считаешь, что я супермен.

– Я считаю, что ты – мой муж, – чуть слышно произнесла она и уставилась на свои руки.

Джек разозлился. Он со всей силы грохнул рукописью о стол, помяв листы.

– Тебе самое время усвоить некоторые элементарные истины, Уэнди. Но ты никак не хочешь впустить их в область своего сознания, как выражаются социологи. Они носятся у тебя в голове беспорядочно, как бильярдные шары по столу. Пора кому-то взять кий и уложить их в лузы. Может быть, тогда ты наконец поймешь, что мы полностью отрезаны снегом от внешнего мира.

Дэнни внезапно зашевелился на раскладушке. Не просыпаясь, начал ворочаться и подергиваться. Так он делал всегда, когда мы с Джеком ругались, с грустью подумала Уэнди. И вот мы ссоримся снова.

– Постарайся не разбудить его, Джек. Пожалуйста.

Он посмотрел на Дэнни, и кровь немного отлила от его лица.

– Хорошо. Извини меня. Прости, что так разнервничался, Уэнди. На самом деле я злился не на тебя. Я разбил передатчик. И если кто-то виноват, то только я сам. Это была наша самая надежная связь с внешним миром. Кто не спрятался, я не виноват! Мы здесь, мистер рейнджер! Нам пора домой!

– Не надо ерничать, – сказала она и положила ладонь ему на плечо. Он склонил на нее голову. Другой ладонью Уэнди принялась поглаживать ему волосы. – Хотя, наверное, ты имеешь право сердиться после того, как я зря тебя оговорила. Иногда я в самом деле похожа на свою мать. Могу быть настоящей стервой. Но и ты должен понять, что некоторые вещи… Что есть вещи, с которыми мне трудно смириться. Это просто сильнее меня.

– Ты опять имеешь в виду сломанную руку? – Его губы сжались.

– Да, – ответила она, но тут же поспешила продолжить: – Но дело не только в тебе. Я волнуюсь, когда он один уходит гулять. Я волнуюсь, потому что он уже просит на будущий год двухколесный велосипед, пусть и со страховочными колесиками. Меня волнуют его зубы, его зрение и то, что он называет этим своим сиянием. Я всегда волнуюсь. Потому что он все-таки пока маленький и кажется таким хрупким, а еще… В этом отеле есть нечто, что хочет завладеть им. И оно перешагнет через нас с тобой, если понадобится. Вот почему надо увезти его отсюда, Джек. Я это чувствую! Мы обязаны увезти его!

Она больно сжала пальцами его плечо, но он не отстранился. Нащупал левой рукой ее крепкую округлую грудь и стал поглаживать поверх рубашки.

– Уэнди, – начал он, но сразу же замолк. Она терпеливо ждала, чтобы он привел в порядок мысли. Ласка его сильной руки доставляла ей удовольствие, действовала успокаивающе. – Я, конечно, могу попытаться спуститься с ним в долину на снегоступах. Часть пути он, вероятно, сможет преодолеть даже сам, но в основном мне придется нести его. А это будет означать одну, две или даже три ночевки. Значит, придется соорудить какие-то сани-волокуши, чтобы положить в них необходимые припасы и спальные мешки. У нас остался транзисторный приемник, и мы можем слушать прогнозы погоды, чтобы дождаться благоприятного периода хотя бы на три дня. Но если метеорологи ошибутся, – закончил он серьезным, размеренным тоном, – мы можем погибнуть.

Ее лицо стало таким бледным, что от него исходил прозрачный, почти призрачный свет. Джек продолжал ласкать ее грудь, мягко водя подушечкой большого пальца вокруг соска.

Она издала чуть слышный стон – из-за его слов или в ответ на ласку, этого Джек не понял. Он поднял руку чуть повыше и расстегнул верхнюю пуговицу ее рубашки. Уэнди слегка раздвинула ноги. Внезапно джинсы стали ей как будто малы, и это было приятное ощущение.

– А еще нам придется оставить тебя здесь одну, потому что ты на снегоступах едва ходишь. Для тебя это будет означать по меньшей мере три дня полной неизвестности. Ты готова к этому?

Его пальцы взялись за вторую пуговицу, быстро справились с ней и обнажили ложбинку между грудей.

– Нет, – признала она чуть нетвердым голосом. Потом бросила взгляд на Дэнни. Мальчик перестал ворочаться. Большой палец снова занял свое место во рту. Стало быть, все пришло в норму. Но она понимала, что Джек о чем-то умалчивает. В его сценарии чего-то недоставало… Чего же?

– Если же мы останемся здесь, – продолжал он, с нарочитой медлительностью расстегивая третью и четвертую пуговицы, – какой-нибудь рейнджер или егерь может заглянуть сюда, чтобы проведать и узнать, как у нас дела. Вот тогда мы скажем, что хотим выбраться отсюда. И он все сделает.