Его посетило еще одно воспоминание. Детское воспоминание. Осы устроили себе гнездо среди нижних веток яблони, росшей позади их дома. И одного из братьев – он сейчас уже не мог припомнить, кого именно – укусила оса, когда он качался на качелях, которые отец соорудил, подвесив к тому же дереву старую автомобильную покрышку на веревке. Случилось это поздним летом, когда осы делаются особенно агрессивными.
Тогда их отец, только что вернувшийся с работы в белых больничных одеждах и с пивным облаком вокруг головы, собрал всех своих мальчиков – Бретта, Майка и маленького Джеки – и сказал, что сейчас разберется с осами.
– Смотрите внимательно, как это делается, – произнес он с улыбкой, слегка покачиваясь (трости у него еще не было, авария с грузовиком произойдет лишь несколько лет спустя). – Быть может, это вас хоть чему-то научит. Мне этот трюк тоже показал родной папаша.
Потом он сгреб в большую кучу влажные от дождя палые листья под веткой, с которой свисало гнездо – более смертоносный фрукт, чем те мелкие, но сладкие яблоки, которые появлялись на дереве в конце сентября. До их сбора оставалось еще полмесяца. Затем отец поджег листву. День стоял ясный и безветренный. Листья тлели, но не разгорались по-настоящему, и от них исходил запах – даже аромат, – который преследовал Джека потом каждую осень, когда по субботам соседские мужчины в легких ветровках собирали листья на своих лужайках и принимались палить их. Сладкий запах с легкой горчинкой, такой насыщенный и вызывающий столь много воспоминаний. Тлеющая куча листьев давала много дыма, который поднимался вверх и скоро совершенно окутал гнездо, скрыв его из виду.
Отец оставил листья тлеть до самого вечера, попивая пиво на террасе и швыряя пустые банки в ведро, которым жена пользовалась для мытья полов. Старшие братья расположились рядом с ним, а Джеки сидел на ступенях, подбрасывал привязанный к доске шарик и монотонно напевал одну и ту же строку из песни: «Сердце изменницы бьется в твоей груди… Только ты счастья в жизни не жди…»
Без четверти шесть, как раз перед самым ужином, отец направился к яблоне. Сыновья с опаской держались у него за спиной. В руке он нес садовую тяпку. Сначала он раскидал тлеющую кипу листьев, оставив догорать мелкие угольки. Затем ручкой тяпки со второй или третьей попытки сбил гнездо с ветки на землю.
Мальчики испуганно метнулись под защиту террасы, но отец остался невозмутимо стоять над гнездом, лишь жмурясь от дыма и слегка покачиваясь. Джеки подкрался поближе, чтобы все рассмотреть. Несколько ос вяло ползали по бумажной поверхности своего бывшего жилища, но даже не пытались взлететь. А изнутри гнезда, из грозного черного отверстия, доносился незабываемый звук: низкий и злобный гул, напоминавший гудение высоковольтной линии электропередачи.
– Почему они не попытались ужалить тебя, папа? – спросил он.
– Потому что от дыма они пьянеют, Джеки. Принеси мне канистру с бензином.
Он бросился выполнять поручение, а отец полил гнездо янтарным топливом.
– Отойди в сторонку, Джеки, если не хочешь лишиться бровей.
Он отошел. Откуда-то из многочисленных карманов своей белой куртки отец достал длинную кухонную спичку. Зажег ее, чиркнув головкой по ногтю большого пальца, и кинул поверх гнезда. Возник бело-оранжевый всполох, яростный, но почти бесшумный. С громким хохотом отец тоже отступил в сторону. В считанные секунды от гнезда не осталось почти ничего.
– Огонь, – сказал отец, повернувшись к Джеки. – Огонь убивает все живое.
После ужина мальчики вышли в сумеречный задний двор и с серьезным видом встали в кружок вокруг почерневшего остова гнезда. Изнутри то и дело раздавались хлопки, когда осиные трупики взрывались, как жареная кукуруза.
Стрелка манометра поднялась до 220. Внутри котла нарастал металлический стон, струйки пара пробивались в сотнях мест, напоминая иглы дикобраза.
(
Джек внезапно вздрогнул, придя в себя. Он задремал… и чуть не отправил их всех на тот свет. И о чем, черт возьми, он только думал? Защитить отель от разрушения было его первейшей обязанностью. Он ведь его смотритель.
От страха его ладони мгновенно покрылись потом, и он даже не смог с первого раза как следует ухватиться за колесо клапана. Но потом, просунув пальцы в перегородки, начал вращать: один круг, другой, третий. Раздалось громкое шипение, подобное дыханию дракона. Облако теплого тропического тумана поднялось из-под котла и окутало Джека. Какое-то время он не мог видеть циферблат манометра и решил, что слишком промедлил: внутри бойлера продолжалось громкое клокотание, а грохочущие звуки даже усилились.
Но когда пар рассеялся, он увидел, что стрелка опустилась до 200 и продолжала снижаться. Пробивавшиеся из-под заплат струйки ослабевали. Треск и грохот затихали.
190… 180… 175…
(
Но теперь он был уверен, что взрыва не будет. Давление уже упало до 160.
