Продолжая сидеть на стуле рядом со столом Дэнни, она неспешно осмотрела комнату сына. Крыло планера было аккуратно починено. На столе кипой громоздились учебники, книжки-раскраски и комиксы о Человеке-пауке с наполовину оторванными обложками. Повсюду были разбросаны цветные карандаши и отдельные предметы из набора «Линкольн логз». Зато коробка с моделью смешного «фольксвагена» аккуратно стояла посреди этого хаоса, все еще не вскрытая. Они с отцом возьмутся за сборку завтра вечером или в крайнем случае – послезавтра. Если занятия Дэнни будут продвигаться так же успешно, ждать выходных ему точно не придется. Стены украшали собственноручно нарисованные Дэнни портреты Винни-Пуха, Иа-Иа и Кристофера Робина, но Уэнди догадывалась, что совсем скоро им на смену придут плакаты с фотографиями обкурившихся рок-звезд. Невинность уходит и сменяется опытом. Ничего не поделаешь, детка. Такова человеческая природа. И нечего слезы лить. Уэнди это понимала, но все равно ее сердце сжимала тоска. На будущий год он пойдет в школу, и ей придется делить его с новыми друзьями. А ведь они с Джеком уже почти решили завести второго ребенка в тот краткий период, когда дела в Стовингтоне пошли на лад. Вот только сейчас она снова принимала таблетки. Слишком шаткой стала их жизнь, слишком непредсказуемым – будущее. Одному Богу известно, куда их занесет через девять месяцев.
Потом ее взгляд упал на осиное гнездо.
В комнате Дэнни оно занимало самое почетное место, на большой пластмассовой тарелке на прикроватной тумбочке. Уэнди это не понравилось, пусть гнездо и было пустым. У нее мелькнула мысль спросить Джека, не могло ли там остаться зародышей, но она сразу поняла, что он только над ней посмеется. Зато завтра она непременно поинтересуется об этом у доктора, если ей удастся улучить момент, когда Джека не будет рядом. Ей претила сама идея, что эта серая штука, слепленная с помощью слюны тысяч препротивных тварей, лежала по ночам в каком-то футе от головы ее спящего сына.
В ванной продолжала литься вода, и она встала, чтобы пойти в большую спальню и проверить, все ли там в порядке. Джек даже не поднял взгляда, полностью погрузившись в мир, который создавал сам, уставившись в пишущую машинку и зажав в зубах сигарету.
Она тихо постучала в дверь ванной.
– Как ты там, док? Не заснул?
Ответа не последовало.
– Дэнни!
Молчание. Она подергала дверь, которая оказалась заперта.
– Дэнни! – Теперь она встревожилась не на шутку. Изнутри не доносилось никаких звуков, не считая бегущей воды. – Дэнни? Открой дверь, дорогой.
Никакого ответа.
– Дэнни!
– Боже милосердный, Уэнди, как я могу сосредоточиться, если ты постоянно барабанишь в эту дверь?
– Но Дэнни заперся в ванной и не отзывается.
Джек с бесконечно усталым видом обошел свой рабочий стол. Стукнул в дверь кулаком, один раз, но очень громко.
– Открывай, Дэнни! Уже не до игр.
Но и его призыв остался без ответа.
Джек постучал еще сильнее.
– Перестань валять дурака, док! Пора спать – значит, пора спать. Отшлепаю, если сейчас же не откроешь.
– Дэнни, милый… – начала она.
Ни звука. Только шум воды.
– Дэнни, если из-за тебя мне придется сломать дверь, могу гарантировать, что этой ночью спать ты сможешь только на животе, – пригрозил Джек.
Никакой реакции.
– Выломай ее, – сказала она, задохнувшись от страха. – Скорее!
Он поднял ногу и нанес мощный удар справа от дверной ручки. Хлипкий замок мгновенно поддался, дверь распахнулась, с грохотом стукнулась о стену ванной и снова наполовину закрылась, отброшенная назад.
Вода лилась в раковину под большим напором. Рядом лежал тюбик зубной пасты с отвинченной крышкой. Дэнни сидел на краю ванны напротив двери в комнату, едва удерживая в вялой левой руке зубную щетку, тонкий слой пасты размазался вокруг его рта. При этом он, словно в трансе, не сводил глаз с зеркальной дверцы шкафчика над раковиной, где хранились туалетные принадлежности и лекарства. На его лице запечатлелось выражение немого ужаса, и Уэнди сразу подумала, что у него эпилептический припадок и он подавился собственным языком.
Но он не отвечал. Только клокочущие звуки вырывались из его гортани. А затем ее оттолкнули в сторону с такой силой, что она ударилась о вешалку с полотенцами, и Джек опустился перед мальчиком на колени.
– Дэнни! Дэнни! – повторял он, щелкая пальцами перед пустыми глазами сына.
– Ах, ну конечно, – вдруг заговорил Дэнни. – Продолжаем турнир. Ваш удар. Нур-р-р…
– Дэнни…
– Роке! – произнес Дэнни неожиданно низким, почти мужским голосом. – Роке. Удар. Головка молотка для роке… Двусторонняя. Га-а-а-а-а…
– О Боже, Джек!
Джек схватил мальчика за плечи и с силой встряхнул его. Голова Дэнни безвольно откинулась назад, а потом качнулась вперед, как привязанный к палке воздушный шарик.
