Сияние полностью

– Но самое интересное началось уже после того, как здесь прикончили Джиенелли, вам так не кажется? Два простейших трюка. В какой руке монетка? А вот и не угадали! И «Оверлук» оказывается в собственности частного лица – женщины по имени Сильвия Хантер… Она, конечно же, по чистой случайности с сорок второго по сорок восьмой носила фамилию Дервент. Сильвия Хантер Дервент.

– Три минуты истекли, сэр, – вмешалась телефонистка. – Дайте знать, когда закончите разговор.

– Дражайший мистер Торранс. Все, о чем вы тут толкуете, – широко известные факты. Достояние давней истории.

– Мне эти факты известны не были, – возразил Джек. – И я сильно сомневаюсь, что публика широко осведомлена о них. По крайней мере далеко не обо всех. Вероятно, об убийстве Джиенелли действительно еще помнят многие, но едва ли кто-то имеет полное представление обо всех чудесах и странных манипуляциях с «Оверлуком» после сорок пятого года. И почему-то в выгоде всегда оставался сам Дервент или его помощники. Во что, например, превратила «Оверлук» Сильвия Хантер в шестьдесят седьмом – шестьдесят восьмом годах, а, мистер Уллман? В элитный бордель, не так ли?

– Торранс! – Шок в его голосе пронесся по двум тысячам миль телефонных кабелей, не претерпев ни малейших изменений.

Улыбаясь, Джек бросил в рот вторую таблетку экседрина и принялся жевать ее.

– Ей пришлось срочно продать отель после того, как в нем умер от сердечного приступа один очень известный сенатор. По слухам, когда его тело обнаружили, на нем не было ничего, кроме черных нейлоновых чулок, пояса и пары туфель на шпильках. Изящных таких туфелек из лакированной кожи.

– Злонамеренная и ни на чем не основанная ложь! – выкрикнул Уллман.

– Неужели? – усмехнулся Джек. Он уже чувствовал себя намного лучше. Головная боль постепенно уходила. Он положил в рот последнюю таблетку экседрина и разжевал, наслаждаясь вкусом горьковатого порошка, тонким слоем покрывшего полость рта.

– Это был прискорбный несчастный случай, – сказал Уллман. – А теперь переходите к сути, Торранс. Что вам нужно? Если вы собираетесь накропать вонючую клеветническую статейку… Или в вашу дурную голову пришла идея шантажа…

– Ничего подобного, – перебил Джек. – Я позвонил потому, что вы не были со мной до конца откровенны. А еще…

– Не был до конца откровенен? – возопил Уллман. – Боже всемогущий, значит, я, по-вашему, должен был перетряхнуть все грязное белье отеля перед каким-то смотрителем? Да кем, черт побери, вы себя возомнили? И каким образом все эти давние случаи затрагивают лично вас? Или вы боитесь, что привидения будут разгуливать по коридорам западного крыла, накрывшись простынями и пугая вас криками по ночам?

– Нет, в привидения я не верю. Однако прежде чем дать мне работу, вы основательно покопались в моей личной жизни и в прошлом. Вы поставили меня в унизительное положение, подвергнув сомнению мою способность позаботиться о вашем отеле, и отчитали, как учитель школяра, справившего малую нужду в раздевалке. Вы вели себя со мной оскорбительно.

– Я просто ушам не верю! Никогда не сталкивался с такой дерзкой наглостью, – сказал Уллман, задыхаясь от возмущения. – Мне бы следовало немедленно вас уволить. И я, вероятно, так и поступлю.

– Боюсь, Эл Шокли будет возражать против такого решения.

– А я боюсь, мистер Торранс, что на этот раз вы перешли все разумные границы, когда даже терпение безусловно преданного вам мистера Шокли может наконец иссякнуть.

На мгновение головная боль вернулась к Джеку с первоначальной отупляющей силой, и он даже закрыл глаза, чтобы выдержать приступ. Словно со стороны он услышал собственный голос, задавший вопрос:

– Кому принадлежит «Оверлук» сейчас? Им по-прежнему владеет «Дервент энтерпрайзис»? Или вы сами слишком мелкая сошка, чтобы знать такие подробности?

– Все, с меня хватит, мистер Торранс. Вы – рядовой служащий отеля, который ничем не отличается от мальчишки-коридорного или кухонной посудомойки. И я не собираюсь отчитываться…

– Хорошо, тогда я напишу письмо Элу, – перебил его Джек. – Уж он-то все знает. Не зря заседает в совете директоров. И у меня будет возможность добавить к написанному небольшой постскриптум относительно того, как…

– Дервент не владеет отелем.

– Что вы сказали? Я не расслышал.

– Я сказал, что Дервент не является владельцем отеля. Все держатели акций – это люди с восточного побережья. Вашему приятелю, мистеру Шокли, лично принадлежит самый большой пакет, что составляет более тридцати пяти процентов. А имеет ли он связи с Дервентом или нет, вы должны знать лучше меня.

– Кто еще входит в число владельцев?

– Я не намерен называть вам имена других акционеров, мистер Торранс. Но я позабочусь о том, чтобы о происходящем стало известно…

– Тогда еще один вопрос.

– Я не обязан отвечать на ваши вопросы.

– Большую часть информации по истории «Оверлука» – как выставленной напоказ, так и неприглядной – я почерпнул из хранившегося в подвале альбома. Большой такой альбом в белом кожаном переплете. Листы скреплены золотым шнуром. Вам известно, кому он мог принадлежать?

– Понятия не имею.