– Эй, старик, как ими управлять? – не дрогнувшим голосом спросила я. Если бы не узоры, то и не скажешь, что я боюсь.
– Легко. – открыто улыбался дедушка слишком крепкими зубами для такого вредного характера. – Отдай какую-нибудь короткую команду. Только простенькую. Низшие довольно туповаты.
Короткую команду? Я переводила взгляд с одного волка на второго и думала. Они уже достигли приличных размеров, в холке доставая мне до пояса. На этом, кажется, их рост решил приостановиться. "Еще чуть-чуть и они бы стали ездовыми у нас", – промелькнула в голове нервная мысль, заставив уголок рта нервно дернуться.
В общем, нервы были натянуты, волки были одемонены (Одемонячены? Демонизированы? Обдемонены?), мужчины были расслабленны. Надо ли говорить, что случившееся дальше было вполне закономерно в сложившихся обстоятельствах?
– Именем короля! Вы обвиняетесь в колдовстве! Сложите оружие и сдайтесь! – выставив вперед меч дрожащей рукой, громко выкрикнул мужчина, выходя из зарослей орешника на другом конце поляны. Вейн и Бин только рты пораскрывать от удивления успели, остальное сделала я.
– Взять его! – жестко бросила, жестом указав на жертву. Демоны сорвались с места и в два счета повалили королевского шпиона в траву. Послышался громкий крик, хруст, и все затихло. Уцепив тело за одежду зубами, волки потащили его в мою сторону.
– И правда, хватило короткой команды. – хмыкнула я, а Бин громко сглотнул.
На некоторое время у кострища воцарилась напряженная тишина, пока демоны тащили шпиона ко мне. Колдун жевал губами и хлопал глазами, осмысливая стремительность момента, а Бин старался перестать бояться двух тварей, которые не знали жалости. А я... Я думала сейчас совсем о другом.
– Возможно, я смогу это использовать. – задумчиво закусила губу.
– Ась? – вскинулся колдун.
– Что? – удивился страж.
– Отправлю-ка я "привет" королю. – мои губы растянулись в холодной улыбке.
Король заходился сильным кашлем. Придворный лекарь поспешил поднести монарху чашу с лекарством, сетуя, что Его Величеству нужен отдых и покой, иначе болезнь не отступит. Но Теруан Девятый привычно проигнорировал совет лекаря, выпив отвар и жестом отослав слугу. Не до отдыха нынче было великому королю. Война на севере не стихала вот уже несколько лет, ресурсы королевства истощались, женщины не справлялись с возделыванием полей, а среди министров начало витать настроение отправить на строевую подготовку жительниц страны. Неслыханно.
Но куда больше короля нервировали регулярные просьбы советников разрешить Нортании брак с наследником Сихейма. Теруан никому не объяснял причины своего отказа, и сам наследник никаких заявлений не делал. Он вообще не появлялся. Эти сплетни, что на самом деле никакого принца нет, постепенно становились все громче, но министры пока не решались это озвучивать. Но долго ли так будет длиться? Однажды терпение народа закончится, и тогда всплывет неприятная правда о сыне монарха. Этого нельзя допустить. У короля были свои мысли на этот счет, которыми он ни с кем не считал нужным делиться. Пожалуй, только архиепископ Цитан знал всю правду о происходящем и был на стороне Теруана. У них даже был свой план, которому эти двое решили следовать, дабы сохранить королевство. Осталось только подождать немного. Уже совсем чуть-чуть.
Однако были и хорошие новости. Агенты тайной канцелярии регулярно доставляли королю вести с южной границы, в которых всегда были хорошие новости. Дочь герцога Феранийского превосходно справлялась с управлением землями Адертанского графства, регулярно высылая в королевскую казну помимо налогов еще и некоторую сумму на содержание армии. Помимо золота дань включала в себя фураж, одежду солдатам и еду. Маленькая леди, в отличие от остальных лордов, не докучала правителю с бесконечными просьбами снизить налог, посодействовать в судебных вопросах, назначить мастеров и управляющих... Она со всем справлялась сама, и король ценил это.
Хоть и не всегда одобрял ее методы. Например, тот случай с наемниками. Она даже не попыталась скрыть сей постыдный факт, как и объяснить его. Это стало известно столичной знати, что вызвало волну негодования и порицания. Возглавлял эту волну никто иной, как герцог Феранийский, отец леди. Он жестко раскритиковал ее политику, однако, когда король предложил ему решить это в семейном порядке без выноса на суд общественности, герцог лишь молчаливо поджал губы. Теруан до сих пор не понимал, что произошло в семье лорда Ферании, раз семья дружно оборвала все связи с дочерью. Его Величество подозревал, что дело может быть не только в ее недостойном желании выйти замуж в столь раннем возрасте.
