– Пожалуй, я понимаю слишком хорошо. – вздохнула я, переведя взгляд в окно. – Моя... сущность... тоже с трудом поддается контролю. Вы видели, что тогда случается. Уверена, произошедшее с вашей семьей катастрофическая случайность, которой нет оправдания, но поймите, что это проклятье бьет в две стороны. Ваш отец здоров, но то, что с ним происходит, он делает с собой сам. Если бы в тот день вы не встали на мою защиту, я либо была бы мертва, либо находилась бы в таком же состоянии, как ваш отец. Его состояние свидетельство огромной любви к вам и тем людям, которым он причинил вред. И теперь он не то что... себя проявить, он даже защищать себя отказывается. Сжальтесь, Ваше Сиятельство. Он больше не способен причинить вред.
– Госпожа...
– Давайте отобедаем, а после навестим господина Вейна. – ободряюще улыбнулась я старику. – Уверена, он очень скучал по вам.
– А, может, сейчас?
– Тогда нам нужен поднос. – задумчиво нахмурилась я. – И обед не остынет, и отец ваш уже привык со мной есть. Предлагаю поесть всем вместе.
– Я принесу! А где лежат подносы?
– Вы думаете, я знаю?
Где обитают подносы мы не знали, но вот где найти слуг – пожалуйста. А там и Бин нашелся по пути к Вейну. На чердак мы вошли втроем, граф поставил поднос на столик и медленно подошел к отцу. За это время он немного поправился и больше не выглядел прозрачным призраком самого себя, а приглашенный цирюльник привел в порядок его волосы и бороду. Так что Вейн выглядел не так плачевно, как в день нашего знакомства. Но жизнь в его глаза так и не вернулась.
– Здравствуй, отец... – тихо сказал граф, глядя на старика.
Вейн, разумеется, не ответил и взгляда на сына не бросил. Я молча подсела к колдуну на кровать, приподняла его за плечи и стала кормить.
– Ваше Сиятельство, вы бы тоже поели. – глухо произнес Бин, чувствуя себя не в своей тарелке.
– Госпожа, – проигнорировав стражника, грустно обратился ко мне лорд, – и вы вот так каждый день?
– Поначалу было сложно, – кивнула я, зачерпывая ложкой бульон, – опыта у меня в таких делах не было, но слугам вновь доверить господина Вейна я не могла. А теперь смотрите, как ловко у меня получается!
– Вы – герцогиня, – с трудом молвил он, – вы не должны... Мы низкорожденные. Даже касаться вас не достойны...
– Скоро мы станем семьей, Ваше Сиятельство. – светло улыбнулась я, открыто глядя графу Элиоту в глаза. – Титулы важны, но не между родственниками. А прошлое... пусть останется в прошлом. Может, хотите сами покормить отца?
Граф скупо кивнул и неловко присел рядом с другой стороны. Я подала ему ложку, а сама встала и отошла к другому столу. Да, прошлое мы изменить не можем, но буду с собой откровенна – я свое забыть не готова. И, оказавшись на месте графа, вряд ли сумела бы найти в себе благородства для помощи. Наверное, разница в том, что колдун причинил вред не нарочно, а герцог... Не хочу вспоминать.
Разговора у мужчин не вышло. Один бы не в себе, второй был слишком суров для этого. Но что показательно, граф просидел с отцом до вечера, наверстывая упущенные годы общения. Вечером мы поужинали на чердаке, а после отправились спать.
И, когда все вышли, никто не заметил, как из мертвых глаз колдуна медленно скатилась одинокая слеза.
Так пошли наши дни. Граф, когда я пришла в его кабинет со всеми своими бумагами и предложила ему самому заниматься делами, очень долго подбирал слова, чтобы объяснить мне, что он этим совсем заниматься не хочет и искренне верит, что под моим чутким руководством земли будут процветать. Так что, поразмыслив, я стала только приносить ему бумаги для визирования, не посвящая в детали дел, чем граф был очень рад и не скрывал этого.
Сам же лорд Дарании, увидев, модернизацию верфей и учителей для новобранцев, был очень рад и с головой окунулся в родную сферу. Где-то он исправил мои недочеты, которые были неизбежны, так как военнокомандующий из меня не вышел, а где-то сетовал, что сам до такого не додумался.
Днями я все также носилась по графствам, высматривая, где еще что надо сделать, а вечерами просиживала за бумагами из казначейства. Дела шли хорошо, склады и казна пополнялись, но главным событием для меня стала "Дочь морей".
С легкой руки графа мне была выдана команда лихих моряков, которые поступили под мое командование. И так как капитан я неопытный и малознающий, их помощь была неоценима. Всякий раз, когда выдавалось свободное время, я сбегала на причал и мы выходили в море. Атмосфера корабля, его история и дружелюбие матросов стали для меня настоящей отдушиной. Плывя под парусом, я воображала, что это я Морея и веду свой флот к победе. В такие моменты граф тихо посмеивался и говорил, что рад, раз смог подарить мне хоть немного детства. Я не спорила. Сама порой ловила себя на мысли, что все это похоже на игру, но одергивать себя совсем не хотелось. Может, он был прав?
