Я наведалась к девушке под предлогом того, что мне нужен гребень, и попробовала ее разговорить — но девушка явно торопилась отделаться от меня и не желала разговаривать. Мне пришлось удалиться, сжимая в руках ненужный гребень — расчесываться на ночь и ложиться спать я не собиралась.
— Получилось? — спросила я Лань Хи, вернувшись в комнату, и тот, кивнув, начал было хвастливо рассказывать, какие страшные препятствия он преодолел, выполняя поручение, и все пытался подсесть ко мне поближе и забросить на меня руку — пока не натолкнулся на холодный взгляд Фэн Хая и, посерьезнев, не перебрался подальше от меня на сундук с вещами.
— Через полчаса можем заходить, — обижено произнес он оттуда, болтая ногой.
Основная беда заклинателей заключалась в том, что у нас не было почти никаких заклинаний, годных для людей — только унижтожалки для нежити. В Белом Лотосе вредить людям любыми способами было строго запрещено, не говоря уже о том, чтобы изобретать для этого заклинания. И иногда приходилась сталкиваться с такими ситуациями — когда сестра пропавшей девушки явно что-то знает, но не признается.
Хорошо, что можно было воспользоваться вспомогательными средствами вместо заклинания — например, курительными палочками, заставляющими людей выбалтывать всю правду. Такую палочку Лань Хи и воткнул в курительницы для благовоний в комнате второй младшей госпожи Ле, пока я ее отвлекала.
— Время пришло, идем, — скомандовал Фэн Хай, и мы покинули спальню. Я должна была разговорить девушку, а парни спрячутся в комнате и будут слушать наш разговор. Так как благовоние лишь заставляло говорить правду, а не отшибало напрочь мозги, открыто войти они не могли — не то девушка подняла бы крик.
Вторая младшая госпожа Ле, раздраженно распахнувшая дверь, явно не хотела пускать меня, но я рыбкой проскользнула мимо нее и тут же поняла, что побег намечен прямо на сегодня — возле бронзового зеркала стояли две толстые свечи и были разложены батареи и ряды коробочек с помадами, пудрами и притираниями. Она красилась! Кто будет краситься перед сном? Только тот, кто не собирается сегодня спать.
Сделав вид, что я не заметила приготовлений, я развернулась к ней и радостно заявила:
— Ой, у меня тут шпилька сломалась, не одолжишь? А то даже пучок нечем закрепить, все разваливается.
Девушка кинула мне деревянную заколку и застыла в дверях, непримиримо сложив руки на груди. Я, неспешно распуская прическу, присела на кровать и тут же получила тычок в бок от одеяла — ясно, спрятавшийся номер один обнаружен. За шторой тоже наблюдалось подозрительное колыхание, и я спешно заговорила, отвлекая внимание девушки на себя.
— У тебя такие красивые платья, — искренне похвалила я. — Никогда не видела таких! Вот это, персиковое, так тебе идет, — я кивнула на наряд, который был на девушке. — Ты в нем настоящая красавица! Наверное, у тебя уже и жених есть?
Девушка поколебалась, меряя меня подозрительным взглядом. Ей явно хотелось и выпроводить меня, и поболтать о женихах. Наконец она вздохнула, и махнув рукой, неохотно отозвалась:
— А у тебя разве нет? У вас в клане полно парней, а ты единственная девушка, не так ли? Не специально ли ты пробралась в клан, чтобы женихов сманивать?
В ее голосе послышалась легкая враждебность, и я искренне возмутилась:
— Да нужны они мне! А я — им. Знаешь, как у нас там тяжело? Целый день тренируемся, мечом машем, в соломенные чучела стреляем, бегаем сначала с горы, потом — обратно, на гору, — очередной тычок в ребро и затрясшаяся штора поведали мне о том, что господа заклинатели думали о моих ежедневных "тренировках", точнее, об их отсутствии, и я, поднявшись с кровати, за руку потащила девушку к столику в глубине комнаты, поближе к курительнице. — У меня уже все лицо загорело дочерна, и руки, как у крестьянина, все в мозолях от меча, кто на меня такую посмотрит? — я показала ей ладони, на которых, кстати, не было ни одной мозоли, и скорчила жалобное лицо. Выражение лица девушки смягчилось, и она взяла из моих рук расческу и принялась распутывать длинные пряди на моей макушке.
— Даже поболтать о женском не с кем, вокруг одни мужчины, — тут мне действительно стало так себя жалко, что скорбь в голосе прозвучала вполне натурально. — Ну да ладно, что я все жалуюсь. Расскажи лучше, есть ли у тебя кто-то на примете?
Я развернулась к ней, и девушка сдалась — ей явно хотелось поделиться чем-то, и под воздействием благовоний она уже не могла держать язык за зубами.
— Только тссс! — она приложила палец к губам и придвинулась ко мне. — Мне всегда нравился один человек… он такой!! Он самый лучший! — она мечтательно закатила глаза. — Знаешь, как это бывает: когда какой то человек настолько благороден, прекрасен и совершенен, что ты даже не осмеливаешься надеяться, что он обратит на тебя внимание?
Я неуверенно кивнула — в голове почему то сам собой возник смутный образ светловолосого заклинателя, и я спешно его отогнала.
