Доктор Асиано благодарит меня и просит позвонить ему по этому номеру, как только я приеду. Уже нажав отбой, я на секунду задумываюсь о том, не было ли все это выдумкой и не заманивают ли меня в ловушку. Герцен, доктор психологии, пыталась покончить с собой? Что-то тут не сходится. Хотя Мик, по словам Ливня, тоже такими наклонностями не страдал, и теперь он мертв. Все эти странные, дикие события как будто части одного пазла, вот только коробка с картинкой куда-то подевалась и я понятия не имею, как их сложить в одно целое.
Взяв в булочной кофе с собой, я присаживаюсь на парапет у канала, чтобы поискать билеты, и телефон жужжит снова. В этот раз я не беру трубку – на экране светится фото Карела. Я нажимаю отбой, но он звонит снова и снова. Потом приходит сообщение: «Ты где?»
«Не твое дело», – набираю я. И вздрагиваю – что-то проносится мимо, задев мою щеку. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы спастись от еще одной чайки, которая пикирует прямо на меня. Привычно для тех, кто живет здесь, но все равно каждый раз неожиданно.
«Хочешь, чтобы я тебя сам нашел?»
«Попробуй».
«Тебе не понравится».
Это я поняла еще вчера. Неподалеку раздаются вопли и ругательства – кажется, на польском или чешском – и шум сильных жестких крыльев, рассекающих прохладный воздух. Я не смотрю туда, уставившись в дисплей телефона, на котором появляется текст.
«Карел, что происходит?»
«Расскажу при встрече. А лучше покажу. Сэйнн, мы идиоты».
О’кей, адекватная самооценка – это уже неплохо. Это хоть какой-то проблеск здравого смысла.
«Ты и правда ведешь себя по-идиотски. Зачем ты привел ко мне домой чужих?»
«Чтобы открыть тебе правду. Одному мне ты бы не поверила».
«Какую правду?»
«Правду о нас. Ту, которую от нас скрывали все эти годы».
«Ты можешь рассказать мне ее сейчас, я вся внимание».
Пауза. Карел несколько минут набирает текст, потом приходит только одно предложение:
«Сегодня в восемь возле I amsterdam [19]».
Место людное, и на пару секунд я даже задумываюсь о том, не прийти ли на встречу – мне нужна хоть какая-нибудь информация. Потом снова вспоминаю случай в кафе. Карел уходит в офлайн. Я допиваю кофе, наблюдая, как в нескольких шагах от меня две чайки поедают черничный маффин, перекатывая клювами желтоватые куски мякоти с крупными темными ягодами. Вероятно, они только что отняли десерт у одного из туристов, которые заняли столики вдоль канала и не ожидали атаки. Интересно, чайка, добывшая маффин, сделала это в одиночку или они действовали сообща? Я могу разогнать их, не сходя с места, – они почувствуют мою тьму и в лучшем случае испугаются и улетят, но могут и вцепиться друг другу в глотку и испортить аппетит всем вокруг. Но ладно, черт с ними, пусть едят.
Билет удается купить только на завтрашнее утро. В сезон отпусков это проблема, Италия – популярное направление. Что ж, переночую в Схипхоле. Как раз не надо будет тащиться туда к пяти утра, да и безопасность там на уровне, можно не прятаться. Осталось зайти в ближайший торговый центр и купить некоторые вещи в дорогу. Вчера Ливень выдал мне новенькую зубную щетку, но я забыла ее на умывальнике в ванной. Жаль, надо было выбросить. Я не хочу, чтобы у него хоть на секунду появилась мысль, будто я собираюсь там остаться.
Даже если место на шкале внутренней тьмы может меняться, то вопрос, который мучил Хэйни с тех пор, как она узнала правду обо мне, до сих пор остается без ответа. Могу ли я стать обычным человеком? Не светлячком, а просто средненьким таким человеком, способным любить, дружить, сочувствовать? Хэйни верит в легенду об Элизе, и даже Герцен, как мне показалось, в нее верит.
Но я не люблю романтические легенды и предпочитаю логику, а логика проста: нельзя исправить то, чего вообще нет. Кто-то рождается слепым, глухим, без рук или ног. Кто-то рождается без души. Это не так заметно на первый взгляд, как отсутствие части тела, но в конечном итоге так же однозначно и невосполнимо. Но могу ли я стать звартхартом и если да, то что это вообще значит?
Я переживу двадцать первый год без эликсира?
Но как?
Я думаю обо всем этом, пока брожу по торговому центру, а потом обедаю и листаю новости на телефоне. Там в основном о вчерашних событиях в амстердамском кафе и о гибели студента из Гронингена. Карел больше не пишет.
Что он задумал? И как это узнать, если я не хочу его больше видеть? Я не смогу быть с ним после того, как он меня предал. Многие дискорды спокойно относятся к свободным отношениям, измена для нас – это подвергнуть партнера опасности. Нас слишком мало, и мы не любим посторонних в своем кругу, особенно на пороге своей квартиры. Хотя… посторонних ли?
