– Пожалуй, мне пора идти, – внезапно сказал Дракон. Уж на что Хранитель был равнодушен к тому, что происходило вне шахматной доски, но и он заметил, как изменил заветный талисман Каменное Сердце бодрого Яра. Дракон стал задумчив, прижимал к груди коробочку с рубиновым сокровищем, рассеяно смотрел в окно и легонько стучал хвостом по паркету.
– Да-да, пора, – искренне обрадовался Хранитель, – всего тебе хорошего, здоровья, успехов в труде. Залетай на жареные грибы как-нибудь в четверг, будущей весной.
Дракон как заколдованный двинулся к выходу. Хранитель вручил ему Ахтунг-мешок со словами: «Вещички свои не забудь», – и уже открыл дверь, но тут Яр остановился и глаза его засияли светофорным желтым светом.
– А что это у вас на халате прицеплено? – и Дракон показал на отложной воротник халата. Хранитель удивился и скосил глаза на собственную грудь: там обнаружился черный орден с длинноклювой птицей – круглая керамическая подвеска на бархатной ленте, прошитой крест-накрест золотой нитью.
– Черный Ворон?..
– Ну… возможно. Что-то я забыл, если честно. Думал, что Ворон – это часы. А тебе зачем этот Ворон?
– Да ведь это талисман для тех, кто в ссоре. Если ночью появляется Черный Ворон – с полуночи до полудня следующего дня царят мир и согласие. Вы разве не знали?
– Не вижу проку в лишних знаниях. Только лишний гнет. В полночь я сплю, мириться мне не с кем. Ругаюсь по утрам сам с собой. Встал злой – наорал на себя, тут же себе ответил, это чертовски бодрит. Без этого вашего примиренчества.
– Значит, вам ночной талисман и не нужен? Зато он очень-очень нужен мне. Обещал другу. Только на время новогоднего бала. Я вам расписку дам!
– Могу поменять Черного Ворона на сборник судоку. Отдашь как-нибудь потом. Держи орден. Счастливо, будь здоров. Все.
Хранитель поспешно закрыл дверь за Драконом, рухнул в кресло и почувствовал, что он смертельно устал.
– Эгей, просыпайся, Зверушка! Гляди, что я принес! Все добыл, все! – Дракон опустился на пружинящие сосновые иглы рядом со спящим Углоедом. – Скажи, я молодец? – Дракон сиял, бил хвостом, хлопал крыльями и даже поднял небольшое торнадо из сухой листвы и хвои.
– Хр-р-рш-ш-ш. Фр-р-р-р-р. – Зверь открыл глаза и уставился на Дракона. – Ты кто?
– Здрасте пажалуста, – обиделся Яр, – все за них делаешь, летаешь как полоумный, глаз не смыкаешь, достаешь из-под земли волшебные артефакты – и вот она, благодарность.
– М-м-м-мертвый же сон, – Углоед сел и помотал головой, стряхивая иголки. – Ш-ш-ш-ш. Мне-мне-мне. Мне нужно время опомниться.
– Вставай, бежим! Скорее, скорее на опушку!
Дракон схватил Углоеда за лапу и понесся вперед, а сонный Зверь тащился за ним, спотыкаясь на узловатых древесных корнях и тяжело дыша.
Выбежав на опушку, Дракон остановился. Углоед перевел дух, рухнул на пенек и мгновенно стал похож на копну спутанной серой шерсти.
– Голова кружится. Спасибо, что разбудил. Пропал бы я в лесу без тебя. Видел сон, будто еду в трамвае… вышел на Песчаной улице, лапы сразу увязли в песке…
– О нет, – перебил Дракон, подпрыгивая на месте, – только не это, нет-нет-нет. Ненавижу, когда рассказывают сны. Лучше ты послушай! Талисманы достал, все преодолел, со всеми договорился! Волшебные апельсины! Черный Ворон! Каменное Сердце! И вдобавок! – Он сделал пируэт и победоносно посмотрел на Углоеда. – Тада-да-дамм! Ахтунг-мешок с неприятностями! Круто?
– Очень, – осторожно сказал Зверь, – очень круто. Черный Ворон, какое счастье. Можно мне подержать Ворона?
Зверь взял черный орден с птицей в лапы, погладил мягкий бархат с золотыми стежками и прохладный керамический круг. Поднял голову, посмотрел на Дракона и с тревогой спросил:
– А зачем нам мешок с неприятностями?
– Ну… – Дракон слегка замялся, но быстро спохватился, – знаешь, это ведь совсем маленькие неприятности. И мешок нарядный. Решил взять. Как-никак подарок. Пристроим куда-нибудь.
«Один я с заколдованным озером не справлюсь, – подумал Страхеолисс, – надо скорее ехать в замок Молочных Туманов за подмогой». Страхеолисс свернул на проверенную дорогу через Мрачную пустошь. Кипящее медное озеро скрылось из виду, но мысли Лисса остались там, на берегу. В голове у него появлялись и сменяли одна другую ужасные картины, нарисованные воображением: ящер и рыцарь играют в бесконечный квест, ящер обманул Тристана и собирается сожрать его на обед, Тристан решил навеки остаться в подводном замке, потому что ему там очень ХО-РО-ШО. Каждая картина жгла его сердце невыносимой болью, заставляла пришпорить лошадку и нестись все быстрее к замку Молочных Туманов. Мрачная пустошь была не мрачнее обычного, но в этот раз Страхеолисс был встревожен и все ему казалось страшно неприятным: и ржавая сухая трава, и угрюмые серые скалы на горизонте, и заросли белого ковыля.