– А сейчас – официальный ответ господина Ю-Тара, – прокомментировал журналист.
– Господин президент Верги через своего посла, господина Шантора, обвиняет номийское правительство и меня лично в убийстве атонского короля, – медленно, тяжело заговорил Председатель Главной партии. – Это грубое наущение и циничная ложь. Мы непричастны к гибели господина Рилонды. А вот вергийцам она как раз была крайне выгодна по нескольким причинам. Во-первых, их очень устраивает гражданская война на Номе как дестабилизирующий фактор. Во-вторых, лишить такую мощную державу, как Атон, молодого, энергичного руководителя, блестящего дипломата – это было мечтой господина Барруха с момента его избрания. Рилонда еще не успел оставить наследника, прямая королевская ветвь прервалась; теперь атонскому экс-монарху Гаренде довольно затруднительно будет подыскать и быстро подготовить нового правителя. Таким образом, Атон как минимум на несколько лет фактически лишится главы и будет ослаблен и уязвим. На мой взгляд, совершенно очевидно, кому нужна была смерть Рилонды, а заодно и провокация против номийцев.
После того, как Ю-Тар высказался, начался другой новостной сюжет, и А-Тох выключил звук. Алан усмехнулся.
– Мда-а-а… Вот и пойди пойми. Сваливают друг на друга.
Рилонда был мрачен; морщась, словно от боли, он тер ладонью лоб с выражением какой-то беспомощной, угнетенной досады.
– Значит, они все-таки решили объявить новость и раздуть скандал. Судя по провокационному стилю, мое мнение – скорее, покушались вергийцы. Но сейчас дело даже не в этом… – он тяжело вздохнул. – Известие о моей смерти достигнет Атона завтра вечером. А там – отец, и, главное, Гела… А ей нельзя волноваться. Сейчас совсем нельзя…
– Почему? – спросил Алан.
– Сейчас такое время… Я никому не говорил… Словом, Гела ждет ребенка. Уже три месяца.
– Ух ты, – изумился Алан.
– Ты будешь отцом! Поздравляю, – улыбнулся А-Тох.
– Спасибо.
– Ребенок… – задумчиво произнес Алан. – Это такая ответственность… Это уже совсем взрослая жизнь…
– Алан, – Рилонда горько улыбнулся. – Я уже два года как король. Ты считаешь, это недостаточно ответственная и взрослая жизнь?
– Вообще да, – признал землянин.
– Так вот, если Геле сейчас сообщат о моей гибели… Вы представляете, что с ней будет? Если с ней или с моим сыном что-нибудь случится, – кулаки его непроизвольно сжались, – клянусь, господин Баррух очень пожалеет о своих неудачных интригах. Я его уничтожу.
– Почему ты думаешь, что будет сын?
– Потому, что мы сделали генетический анализ. Это мальчик. Я даже знаю, – он слабо улыбнулся, – что у него будут черные глаза.
– Удивительно, – Алан тоже улыбнулся. – Но я уверен, все обойдется. Гела ведь сильная. Она уже прошла столько испытаний судьбы.
– Известить сейчас Гелу о том, что я жив, невозможно – у нас нет корабля, который мог бы полететь на Атон. Но у меня есть одна идея… Конечно, она сумасшедшая. Абсолютно бредовая… Но это все, что мне остается.
– О чем ты?
– Видите ли… Я и Гела… Мы заметили, что между нами есть какая-то необычная связь. Это что-то необъяснимое, невероятное, и меня как убежденного материалиста очень смущает, но, тем не менее, существует. В экстремальных ситуациях, если мы разлучены, то способны видеть и слышать друг друга… Через космос. Понимаю, звучит немыслимо, фантастически, у меня и у самого не укладывается в сознании. Но сначала я увидел ее, когда умирал. И не просто увидел… Она улыбалась мне, и глаза ее светились так, что мне стало легко, радостно… И тогда я почувствовал, понял, что именно с этой девушкой мне будет так же легко и радостно всю жизнь, и только с ней я буду совершенно счастлив… Это понимание пришло свыше, извне, и было больше и сильнее, чем все разумные выводы, доводы… С той самой минуты я просто знал это, и все, но знал точно. Потому и искал тогда, и ждал – только ее; а встретив, не стал тянуть со свадьбой. И действительно, наше с ней счастье, взаимный настрой друг на друга сложились без усилий и сразу, как по волшебству, словно музыка в одной тональности… А потом – она, на атонском экспедиционном звездолете, который захватили вергийцы во главе с Хадкором, четыре года назад. Она была ранена, жар, тяжелое состояние, почти умирала, и я почувствовал это на Атоне и начал молиться, чтобы она жила. И она увидела меня. Позже, вернувшись на Атон, рассказала, что в бреду явственно различала мое лицо и слышала слова, которые я повторял. Мы сверились… Это была фраза: «Да хранит тебя любовь моя». Она первая произнесла ее вслух дословно, и призналась, что эта моя поддержка и помогла ей выжить…
Несколько минут Алан ошеломленно хлопал глазами, осознавая информацию, и впрямь выходящую за пределы здравого смысла.
– А с тех пор больше такого не было? – полюбопытствовал он.
– Не было, но и в сложные ситуации с угрозой для жизни мы не попадали. А сейчас как раз такой случай. Поэтому я все-таки попробую, как бы странно это ни выглядело. Завтра вечером, когда стемнеет и появятся звезды, я поговорю с ней.
– Ну а почему бы и нет, – подбодрил его Алан. – В нашем теперешнем положении все средства хороши.
