— Что ж, извини – прозрела, вспомнила о тех случаях с Руквудом и Мальсибером и поняла, что ты ничем от них не отличаешься – просто у тебя достаточно мастерства, чтобы передать мне свои желания. А ведь Мальсибер предупреждал меня насчет тебя – и теперь я вижу, что его слова, к моему несчастью, все же сбылись. Я вот уже четыре года всего лишь твоя жертва, привыкшая к тому, что принадлежу тебе, и считаю это нормальным. То, как ты постоянно берешь меня недопустимо в тех отношениях, когда партнеры дарят друг другу свою любовь, без насилия – но откуда мне знать это? Я знала только отношения, построенные на подчинении мужчине – что Мальсиберу, что тебе. Особенно тебе – к Мальсиберу я еще ощущала что-то вроде симпатии, поэтому-то и пошла тогда на близость с ним. С тобой же...
Мэри горько покачала головой – опустошенность навалилась на нее, в горле застыл ком, мешая ей говорить и дальше. Но она все же продолжила, горя отчаянным желанием высказать Волан-де-Морту все, что накопилось в ее душе и теперь рвалось наружу:
— Сегодня, когда один мой старый друг сказал, подобно многим другим, одним своим похотливым взглядом, что хочет меня, я отказала ему, сказав, что люблю тебя, и жду ребенка. И тут же осознала, что солгала – я никогда не любила тебя, просто хотела вновь испытать то блаженство, что ты дарил мне, так или иначе. Помнишь те наши первые ночи? Тогда я ощущала, что что-то значу для тебя, чувствовала себя любимой и желанной. Но почти сразу, даже не заметив этого, стала лишь объектом утоления твоей похоти, при этом по-прежнему испытывая во время совокупления с тобой неземное блаженство. И твои слова о желании убить ребенка – нашего ребенка, ясно сказали мне, кто я для тебя – всего лишь та, что способна пробудить в тебе звериную страсть, та, что единственная может позволить тебе изнасиловать себя в любое время, когда ты этого захочешь, даже, если я этого не хочу. И теперь я точно знаю, что больше не хочу быть твоей слугой в постели. И твоей правой рукой, соответственно, тоже – ведь эти два понятия одно и то же?
Волан-де-Морт выслушал эту тираду, даже не переменившись в лице – но Мэри чувствовала исходящую от него угрозу.
— Как-то странно, что ты так резко прозрела – что ж, тем лучше. У меня есть к тебе одно предложение, которое ты не сможешь не принять.
— Говори,— почти приказала ему Мэри, глядя, как маг подходит к ней все ближе – его взгляд, в глубине которого застыла ярость, теперь пронзал ее глаза.
— Ты сейчас упомянула того ребенка, что сейчас вынашиваешь от меня – того, кто так мешает твоим урокам с Люциусом. И я подумал... что сохраню ему жизнь, и позволю родиться, если ты и дальше будешь спать со мной. Подобно тому, как ты не переживешь смерть этого ребенка, я не вынесу разлуки с тобой – слишком много я получаю от тебя, и кем-то заменить тебя, если ты порвешь со мной, не смогу. Поэтому-то я когда-то пошел на это – очаровывал тебя долго и терпеливо, твердо уверившись в мысли, что должен владеть тобою с тех пор, как увидел тебя вместе со всеми моими подчиненными волею случая обнаженной. Ты даже представить себе не можешь, каких трудов и усилий мне стоило сдержать в узде свою похоть, что мучительно усиливалась при твоем присутствии. Когда я спал, то видел, как мы отдаемся друг другу – и эти сны еще больше растравляли мне душу. А наяву, во время наших тренировок, я вновь видел тебя обнаженной – и мысли о том, что я владею тобой, сильно ослабляли меня, позволяя тебе одерживать надо мной победу. Поэтому-то я и поручал сначала Руквуду, а затем Мальсиберу обучать тебя – боялся, что сорвусь, что если скажу о своих желаниях тебе прямо, ты отвергнешь меня — ведь мое обезображенное лицо не способно было вселить симпатию в твое сердце. Этого бы я не перенес, и точно попытался бы взять тебя силой, навсегда потеряв возможность сделать тебя своей любовницей. А при мысли, что тобой владеет один из моих слуг, Мальсибер, я едва удерживался, чтобы не пустить в него Убивающее проклятие – так сильно я ревновал тебя к нему. Я специально добивался того, чтобы он был как можно дальше от тебя, и, разумеется, сразу согласился отменить его защиту – ведь знал, что вскоре займу его место. Так и случилось – ты, под действием моих чар, сама предложила мне переспать с тобой, и промедлил я только потому, что хотел, чтобы ты знала, как больно желать чего-то и не получить этого. Так же я заставил тебя страдать, когда говорил, что больше не хочу спать с тобой – время, которое ты провела без меня, помня о моих ласках, должно было усилить твои чувства ко мне, и это произошло. Пойми, Мэри – ты значишь для меня даже больше, чем кто-то может значить для меня в этой жизни, больше, чем любой из моих слуг. Теперь ты знаешь все, и можешь решить, как поступить дальше.
Мэри в некоем ступоре все молчала и молчала, продлевая установившуюся тишину – слова Волан-де-Морта ошеломили ее. Но одна только мысль о том, что ее ребенок не будет подвержен опасности со стороны своего отца, положила конец ее размышлениям.
