Румянец, появившийся на смуглых щеках Пожирателя, выдал его с головой, освободив от необходимости подтверждать очевидное. Впрочем, Мэри смеяться не стала, сказав со вздохом:
— Да, если бы было так, как ты подумал, было бы намного лучше – когда кто-то владеет твоим телом, ты испытываешь наслаждение, когда разумом и памятью – горечь от, казалось бы, давно забытых событий. Вполне очевидно, что первое предпочтительнее второго.
— Значит, ты действительно согласилась бы провести с повелителем ночь-другую, лишь бы избавиться от только что описанных тобою неудобств?— спросил Мальсибер внешне спокойным голосом,— с учетом того, что испытываешь к нему лишь отвращение и страх?
— Отвращение?— повторила Мэри недоуменно,— разве я говорила, что испытываю к Волан-де-Морту отвращение или что я боюсь его? Или… ты судил по себе?
Краска, совсем недавно возникшая на щеках Пожирателя, тут же схлынула, сделав его лицо белее мела – Мэри попала в точку, да в такую точку, о которой Мальсиберу распространяться не хотелось.
— Ни я, ни мои соратники не трясутся от страха в присутствии повелителя, если конечно не провинились в чем-то…,— выдавил он, наконец, справившись со своими чувствами,— но вряд ли к магу такой внешности, как у повелителя, можно испытывать нежность и любовь.
— Внешность не влияет на поступки, а лишь позволяет прикрывать особо подлые замыслы,— отчеканила Мэри с внезапной суровостью,— намного легче, когда лицо человека ясно говорит о его деяниях – как у Волан-де-Морта, тут уж не обманешься. Нежности я к нему, разумеется, не испытываю, но и ненависти тоже – потому, что Волан-де-Морт не дает мне повода для нее.
— И, тем не менее, ты согласилась бы переспать с тем, к кому не испытываешь сильных чувств?— продолжал давить Мальсибер.
— Конечно, нет,— последовал категоричный ответ от Мэри, что в возмущении сверкала глазами,— особенно с целью избавиться от каких-то неудобств.
— А почему тогда…
Прервал Мальсибера гневный вопль Мэри – волшебница не смогла сдержать эмоций, ответив вразумительно лишь через минуту:
— Я говорила чисто теоретически, зная, что подобного выбора у меня, к счастью, не будет.
Мальсибер еще с минуту пронзал ее инквизиторским взглядом, затем, осознав, что проблемы, как таковой, нет, вздохнул:
— Тебе не стоит говорить подобное при мне – шутки шутками, но на эту тему лучше не шутить.
— Иначе что?— лукаво улыбнулась Мэри,— убьешь в порыве ревности?
Мальсибер покачал головой, усмехнувшись:
— Если только ты дашь мне для этого повод.
— Как только появится возможность – сразу же,— заверила его волшебница, уже неприкрыто улыбаясь, и преодолевая те пару шагов, что отделяли ее от Мальсибера. И только после продолжительного поцелуя добавила,— а пока что не рассчитывай на пощаду.
Их губы, было, вновь встретились, но, к недоумению Мэри, Мальсибер вдруг мягко, но настойчиво отстранился от нее, объяснив с громадной долей сожаления в голосе:
— Сейчас я должен быть не здесь. Да и тебе наверняка стоит посвятить час — другой тренировкам.
— Что же ты тогда гулял по коридорам с видом свободного от всего человека?— спросила Мэри, нахмурившись,— искал кого-то?
— Тебя я искал, Мэри, кого же еще,— изобразил недоумение Мальсибер.
— Искал, чтобы подразнить? Или выяснить, что я буду делать в то время, когда ты выполняешь очередной приказ Волан-де-Морта?
— Хочешь сказать, что я тебе лгу?
— Именно так я и думаю.
— Ты ошибаешься.
— Так убеди меня в этом, раз уверен в своей правоте.
Около минуты Мэри сверлила Мальсибера тяжелым взглядом, как и он – ее, но потом отвела глаза, словно переборов свое упрямство.
— Я не собираюсь настаивать на своем мнении, вижу, что ничего хорошего это не принесет. Лучше не буду тратить время зря, и пойду тренироваться.
И, решительно повернувшись спиной к переменившемуся в лице Пожирателю, Мэри направилась к своей комнате.
— Мэри, подожди!— услышала она голос Мальсибера, полный мольбы. С величайшей неохотой повернулась вновь к нему лицом и поинтересовалась, холодно подняв брови:
— А, у тебя появилось время на оправдания? Ты ведь только что спешил!
— Спешил,— подтвердил Пожиратель неохотно,— но минута у меня найдется.
Он хотел было сказать что-то еще, но тут раздался еще один голос, недовольный:
— Мальсибер! У тебя, кажется, есть задание, и его суть не в том, чтобы болтать с Мэри!— к ним уже подходил Долохов, облаченный в дорожный плащ.
