— Никто не отнимает у тебя право выбора. Но если объявишь во всеуслышание, что рассталась с Мальсибером, лишишься одновременно и его защиты со всеми вытекающими последствиями.
Нотт многозначительно промолчал, но Мэри и так знала, что он имел в виду – как только Пожиратели узнают, что она больше не связана с Мальсибером ничем, воплотят ее страхи давностью месяц в реальность, что станет хуже кошмара. Впрочем, это ее не сильно задело, тем более что сейчас она все еще была под покровительством Мальсибера.
— Ты сказал, что правило о неприкосновенности не распространяется лишь на Мальсибера и Волан-де-Морта,— произнесла Мэри задумчиво,— значит, Волан-де-Морт сможет совершить надо мной любое насилие вне зависимости от того, провинилась ли я в чем-нибудь, или нет, даже в присутствии моего защитника – Мальсибера, что никак не сможет ему помешать?
— Теоретически – да,— подтвердил Нотт, и, заметив возмущение на лице Мэри, добавил,— но вряд ли он так поступит на самом деле – может, он не чтит правила, распространяющиеся только на нас, но не будет делать очевидных глупостей. Не поднимал же он на тебя руку просто так, без явной на то причины?
Мэри без особой уверенности покачала головой, но Нотт, уже не глядя на нее, продолжал:
— К тому же, ты нужна ему в качестве умелой подчиненной, коей ты перестанешь быть, едва твоя воля будет сломлена под его напором. Повелитель понимает это, и, думаю, что непосредственно его тебе опасаться не следует. Но это не значит, что ты не должна быть настороже – ведь его конек хитрость и притворство. Может, ты даже не поймешь, что именно произошло, когда он обманет тебя, зачарует, стремясь к исполнению своих, никому, кроме него не ведомых, целей.
Слова Нотта отозвались неясным беспокойством в груди Мэри, она сама порой думала над тем же.
— Значит, у него на меня далеко идущие планы?— спросила волшебница, вглядываясь в глаза Пожирателя. Тот вдруг отвел взгляд, и, не сказав ничего определенного, поднялся на ноги.
— Пора продолжить тренировку.
Мэри, понимая, что большего она не узнает, тоже встала, внутренне настроившись на продолжение тренировки. Для этого надо было прекратить попытки понять недосказанное, и собрать всю свою волю для борьбы, что обещала быть жаркой…
И вновь вереница дней, убыстряя свой ход, пронеслась перед Мэри, оставляя волшебнице лишь удивляться столь скорому течению времени. И неспроста – теперь, когда положенные четыре часа тренировок с Волан-де-Мортом истекали, Мэри, отдохнув меньше часа, должна была еще четыре часа тренироваться с Ноттом. Волан-де-Морт, как только узнал, благодаря чьей помощи волшебница хоть немного продвинулась вперед, немедленно сделал Нотта своим временным помощником в обучении Мэри, отменив почти все те задания, что должен был сделать Пожиратель, и распределив их среди остальных своих подчиненных. Похоже, именно Мальсиберу досталось больше всех – Мэри с пятого сентября не удавалось пересечься с ним не меньше недели – можно было подумать, что он куда-то переехал. Если она и была огорчена этим фактом, то только вначале – уже на третий день она была рада, что судьба дала ей неплохой шанс подумать над тем, стоит ли продолжать встречаться с Мальсибером. Временами, думая над словами Нотта, она твердо говорила себе, что как только увидит Мальсибера, тут же во всеуслышание объявит о разрыве с ним. Но, вспомнив о тех ночах, что он подарил ей, волшебница теряла весь свой запал, и буквально горела от желания встретиться с ним, думая, что его молчание – мелочь, которую можно легко простить. Но все эти колебания обычно были возможны лишь вечером, когда она, как всегда, гуляла в одиночестве по Безмолвному лесу – все остальное время, за исключением ночи, она отдавала тренировкам, где нельзя было терять сосредоточение. И ее успехи здесь были довольно-таки значительными – в тренировках с Ноттом она почти каждый раз выталкивала его из своего сознания, не давая ему увидеть ни единого воспоминания. Но если бы так же было, когда она пыталась закрыть свой разум от Волан-де-Морта! За всю неделю ей лишь пару раз удалось полностью, с самого начала, блокировать натиск Волан-де-Морта, все остальное время Мэри была вынуждена видеть все то, что хранила ее память, имея одно лишь желание поскорее забыть все эти сцены, порой вызывающие у нее страх и другие негативные чувства. Волан-де-Морт неукоснительно высказывал свое мнение по поводу ее лени и несобранности, что ее чрезвычайно злило.
— Ну, так отправляйся туда, где жаждешь быть сейчас, я тебя не задерживаю!— в запале крикнула она, стоило ему вновь заикнуться о том, что он просто теряет время, пытаясь научить ее слишком сложному умению. Опомнилась она только когда взглянула на вмиг ожесточившееся лицо Волан-де-Морта — он, безусловно, не собирался спускать подобную дерзость. Испуганно глядя во вспыхнувшие яростью багровые глаза, Мэри непроизвольно попятилась, до тех пор, пока буквально не вжалась в стену, ожидая кары. Волан-де-Морт, подойдя к ней вплотную, угрожающе прошипел:
