Но Ясмин доверилась ему и не сомневалась, что Риан знает, что делает, и как стоит пройти, чтобы никого не встретить раньше времени. И, глубоко вдохнув влажный и ещё не жаркий утренний воздух, медленно последовала за ним.
– Кто был твой отец? – спросила вдруг Ясмин, когда в очередной раз поравнялась с ним на широкой развилке. – Ты никогда не рассказывал.
Здесь уже следовало вести себя осторожнее, в любой момент их могли заметить, но Ясмин почему-то было всё равно. Просто плевать. Весь мир сейчас раскинулся перед ней иначе, и душа словно стала шире и бездонней – развернулась следом. И, глядя на простор, хотелось дышать полной грудью. Так, как раньше и не умела.
– Хороший человек, – заговорил Риан, обернувшись на неё в седле. – Как и моя мать. – Он усмехнулся. – Это, конечно, странно, но я всегда считал, что у меня счастливое детство: я любил их обоих, и они любили меня, каждый по-своему, но я хорошо это чувствовал. Он был из хорошего, но обнищавшего после войны рода. Когда мне было лет шесть, кредиторы отняли у нас дом и имущество, и отец взял все трудности и ответственность на себя. Устроился служить в порту Авейры, нашёл нам новый дом. У меня были наставники, и я успешно учился, даже хотел заняться точными науками – чувствовал в этом свой талант. И всё было хорошо, пока не произошёл несчастный случай. Папа погиб во время сильного шторма.
– И твоя мама…
– …мы с ней помыкались какое-то время по разным службам, даже вот в деревне Нидейлы пожили у дальней родни, а потом мать пришла в ваше поместье. Мне было двенадцать, а тебе девять.
– Я помню. – Ясмин широко улыбнулась. – Двенадцать, а отчего-то казался старше. Две служанки тогда поспорили за твоё внимание.
Риан виновато приподнял брови.
– Стало быть, ты тоже благородных кровей? – Ясмин склонила голову набок и заглянула ему в лицо.
– Лишь отчасти. – Он шутливо расправил плечи и взглянул на неё снисходительно. – Ещё и опасный маг, мм… Нравлюсь тебе, детка?
Детка! Ясмин расхохоталась и помотала головой – его шутки больше не задевали.
Но Риан вдруг сосредоточился и выехал вперёд, словно заметил впереди опасность. Ясмин притихла, следуя за ним, и любовалась им искоса: ей всегда нравилась его уверенная посадка на лошади. Он ехал расслабленно, держа поводья одной рукой и чуть откинувшись назад в седле, покачивался в ритм лошадиных шагов.
И нравилась красивая шея с выступающим кадыком и твердый, очерченный и мужественный подбородок. Нравились мягкие, взлохмаченные и чуть вьющиеся волосы, которые на затылке от влаги скручивались колечками – так и хотелось запустить в них пальцы.
Сочетание силы и мягкости, мощности и нежности – вот что было в нём самое притягивающее и удивляющее. И взгляд – манящий, загадочный, который мог сиять светом, а мог в считаное мгновение сверкнуть яростной молнией. И от этого знания щекотные мурашки пробегали по позвоночнику.
Риан обернулся в полкорпуса и остался серьёзен. Подождав, когда Ясмин его догонит, он остановил лошадь и посмотрел на неё внимательно.
– Дальше не пойду.
Глухо забилось сердце, и хотелось что-то сказать, а было нечего. Она всё решит? Справится с Вальдером? Не попадётся больше в его паутину, не попадёт в зависимость, как от отца? Больше не будет того магического дурмана, под которым Вальдер лишил воли? Хватило бы сил, чтобы обещать такое. Но и просить, чтобы Риан терпеливо ждал рядом, было, наверное, глупо. А ему… отпускать туда, где Ясмин снова рискует стать удобной и выгодной наложницей.
– Он не посмеет больше, – тихо произнесла Ясмин, твёрдо глядя в тёмные глаза, тёплые, жгучие, цвета горячего кофе. – Клянусь.
– Да. Если ты в это веришь… Я тоже поклялся, что больше не позволю тебя обидеть. В этот раз я пойду до конца. Дождись – и от него не останется и следа, Ясмин.
В этом обещании нельзя было усомниться. Будто не человек перед ней – немыслимая, неукротимая кара. Вся сила Юга. Вся сила любви и ненависти, что переплелись в ком. Сжались, точно тугая пружина, готовые, точно кнут, хлестнуть противника резким смертельным ударом.
Риан склонился к ней, подведя мерина вплотную, коснулся своим коленом её бедра и слегка притянул за шею. Поцеловал так неуловимо и так мало, что страстно – до колотящей дрожи – захотелось ещё.
Нур нетерпеливо переступила копытами, напрашиваясь идти вперёд. Ещё недалеко – и покажутся предместья Джосси, кипарисовая аллея и южный край плантаций. На глазах выступили слёзы. Но Ясмин решительно сжала губы, сморгнула слёзы и почувствовала, как разгорается внутри огонь упрямства и веры. Все будет так, как она хочет!
– Я всё ещё люблю тебя. – Риан развернул мерина, обернулся через плечо. И добавил так приглушённо, что сердце ухнуло: – Ясмин…
Не в силах ответить, кусая губы, она только кивнула и наконец пустила кобылу вперёд. Сначала шагом, потом перешла на рысь и лёгкий галоп – всё, лишь бы сдержать рвущуюся из сердца радость вперемешку с отчаянием.
