Северус, по привычке удерживая скептическое выражение на лице, мысленно облегченно вздохнул – Поттер не профессионал, конечно, но для первого раза у него получилось весьма неплохо. Подобного уж точно от него не ожидалось. Северус внимательно проследил за тем, как Поттер двигался, спускаясь со сцены, и должен был признать, что подростковая угловатость, так отчетливо заметная пару лет назад – когда, хочешь не хочешь, его приходилось сравнивать с остальными участниками Турнира Трех Волшебников – уже исчезла без следа, уступив место выверенным движениям хищника. Это было для Северуса неожиданно вдвойне. В последнее время он ни на кого не обращал внимания: коллег он достаточно изучил за годы работы в Хогвартсе, а студенты никогда его особо и не интересовали и воспринимались им как толпа неучей и лентяев. Теперь же предстояло оценить их по другим критериям – внешность, пластика движений, дикция, манера держаться.
Следующими на сцену по очереди выходили гриффиндорцы: то ли таким немудреным способом поддерживая Поттера, то ли проявляя тем самым свою пресловутую смелость, то ли просто желая поскорее «отстреляться» и затем спокойно понаблюдать за остальными выказавшими желание присоединиться к любительскому актерскому составу. Студенты сменяли друг друга на подмостках, выступая с разным успехом: кто-то сносно, а кто-то – вызывая лишь желание рассмеяться.
Девушки, конечно же, стремились получить роль Джульетты. Но это и понятно – романтичные дурочки жаждали хотя бы на сцене сыграть роль возлюбленной национального героя магической Британии. Дамблдор свое дело знал хорошо, из года в год внушая всем мысль об особенности Поттера. И тем не менее почти все студентки, проходившие пробы, не забывали сделать оговорку, что, в крайнем случае, согласны быть статистками, лишь бы их взяли в коллектив студенческого театра. Гермиона Грейнджер, пожалуй, единственная из девушек не проявила интереса к образу Джульетты, выбрав для себя роли кормилицы или сеньоры Капулетти, чем заслужила от Снейпа пару лишних баллов в свою пользу, несмотря на несколько суховатое исполнение отрывка.
Парни в своем большинстве облюбовали роли молодых повес – друзей Ромео или их соперников, которые по сюжету должны эффектно размахивать на сцене шпагой. Рональд Уизли слегка покраснел, смущаясь пристального к себе внимания, но смело предложил себя на роль брата Лоренцо, хотя и осознавал, как много ему предстоит работы, если выбор все-таки падет на него.
Последней на сцену вышла Миллисента Булстроуд – довольно рослая и толстая слизеринка, отличавшаяся несколько ограниченными умственными способностями – Снейп не сдержался, подняв глаза к потолку, всем своим видом говоря: «И эта туда же!» Но еще больше его поразило ее упрямое:
– Я хочу играть роль Джульетты – ни на что другое я не соглашусь!
После этого Снейп, даже не слушая декламацию, напротив ее имени на пергаменте быстро написал: «Грандиозно! Это будет цирк, а не театр! К тому же Поттеру придется удлинить руки, чтобы он сумел обнять такую Джульетту». Филиус Флитвик тотчас же отреагировал: «Поттер бросит школу, если мы рискнем подсунуть ему такую… Джульетту». МакГонагалл была терпимее в своих замечаниях: «Жаль, но придется девочку разочаровать. Я по-прежнему считаю, что лучше всех на роль подходит мисс Уизли». «Согласна с Минервой. Хотя мне и мисс Лавгуд понравилась», – не стала тянуть с высказыванием своего мнения Помона Спраут. Дамблдор, как всегда, придерживался дипломатии: «Решать Северусу, но я не советовал бы на главную роль брать мисс Булстроуд».
Пока члены комиссии переписывались, сцена опустела, и пришла пора Снейпу сделать окончательный выбор – мнение коллег он уже знал. Много времени для этого не потребовалось, по ходу испытаний он уже успел распределить почти все роли. Где-то он прислушался к дельным советам, а где-то понадеялся на собственную интуицию. Только роль Джульетты все еще была вакантной. Как правильно заметила Помона, лишь две студентки могли претендовать на нее. Джиневра Уизли, у которой героиня, вероятнее всего, выйдет пылкой и страстной, но, возможно, слишком дерзкой. Да и внешность придется дорабатывать, придавая ей большую аристократичность. А вот Полумна Лавгуд с ее необычной природной утонченностью явно способна была сыграть очень нежную и романтичную возлюбленную. Но вот решилась бы такая чересчур кроткая дочь перечить отцу, а затем и вовсе пойти на отчаянный шаг, лишив себя жизни? Это сомнение и заставило Северуса отдать роль мисс Уизли. Он быстро проставил на пергаменте против имен студентов, принявших участие в отборе, последние пометки, тем самым давая Дамблдору возможность огласить результаты прослушивания. Судя по спокойной реакции остальных деканов – его выбор был признан как минимум логичным.
***
Дамблдор не стал испытывать терпение студентов и, как только получил список принятых в театральную труппу, взял заключительное слово:
