– Но это, мне кажется, можно легко узнать, если взять у… «кандидатуры» Думосбор. Следует просто соотнести ракурс съемки с тем, кто стоял за кулисами именно в том месте, – Снейп обратил внимание, что они с Поттером теперь выглядели как заговорщики. Но, как ни странно, его это ничуть не смущало. Было похоже, что тот злосчастный поцелуй стал каким-то переломным моментом, после которого Северус начал смотреть на Гарри другими глазами, хотя и осознал это только сейчас. «Гарри… Я уже мысленно зову его по имени, – заметил Снейп. – А ведь и в самом деле – я почти всех из артистической братии временами называл по имени, кроме него – Гарри. Странно, и что мне мешало? Уж не детская же вражда с его папашей. Или все же она?»
– Могу предположить, что Думосбор нам не дадут – будет срочно найдена тысяча причин, почему нам не стоит в этом разбираться. Но в личности снимавшего я и без этого почти не сомневаюсь. Нужно только за ним проследить повнимательнее, – Гарри азартно потер ладони.
– Криви? – Северус тоже догадывался о «шпионе». Колин Криви обычно не расставался со своей старенькой колдокамерой, и теперь казалось подозрительным, что он ни разу не принес ее на их репетиции.
– Он, – подтвердил Гарри. – Раз мы обо всем договорились, то я пойду?
– Конечно. Встретимся завтра в нашем театре, – Северусу показалось, что Поттер не очень горел желанием уходить.
– И проследим за Колином. Не завидую я ему, если он спалится, – засмеялся Поттер, направляясь к выходу из кабинета, даже не представляя, насколько Снейпу захотелось поддержать его и хотя бы улыбнуться в ответ. Но Северус не пошел на поводу у эмоций, хотя в долгу и не остался, решив смутить Поттера:
– Обязательно проследим, Гарри.
Ответом были подозрительно заблестевшие глаза и кивок головой, словно у Поттера отнялась речь. Северус остался собой доволен: провокации – его конек.
***
На следующий день в «Ежедневном Пророке» продолжали мусолить тему неуставных отношений учителя и студента, хотя ни тому, ни другому не могли поставить в вину нарушение закона или каких-то предписаний. Совершеннолетние маги были вольны в выборе сексуального спутника жизни. Все осуждения носили исключительно субъективный характер.
Хорошо, что путь совам в школу был открыт только во время обеда, иначе ни Снейп, ни Поттер не смогли бы спокойно присутствовать на занятиях – вопиллеры и жалобные письма в поддержку «сиротки», завалившие их столы в Большом зале, удалось уничтожить практически скопом. Хотя несколько самых прытких посланий до своей гибели в огне успели огласить на весь зал то, что Северус Снейп – извращенец и совратитель малолетних, которого следует лишить детородных органов, раз он не собирается использовать их по назначению – для размножения. Снейп со стоическим высокомерием на лице методично уничтожал все подлетавшие к нему вопиллеры, сброшенные предусмотрительными совами почти от самого свода зала – попасть под раздачу недовольного волшебника они не стремились. Гарри, как ни странно, тоже получил свою долю едких и гневных обвинений в том, что негоже так млеть в руках старика-педофила, а следует осчастливить своим вниманием какую-нибудь молодую ведьму. Скорее всего, авторы этих осуждений имели в виду себя. К концу обеда охота за вопиллерами стала всеобщим развлечением – студенты-старшекурсники и профессора соревновались, кто окажется проворнее и первым достанет крикливое послание обезвреживающими чарами.
Студенты косились на Гарри, шушукались по углам, некоторые пытались выяснить – встречаются ли они со Снейпом, однако никто не рисковал делать замечания после того, как Поттер на следующий день за завтраком заявил, что не потерпит сплетен за своей спиной, подтвердив это волной магии, заставившей свечи под потолком замигать. Уж о том, что природа одарила Гарри недюжинной магической силой, знали все, за это и уважали героя и победителя Волдеморта, хотя он сам и не кичился подобным. Но изредка ему все же приходилось пользоваться зрелищными доказательствами своих возможностей, чтобы обеспечить себе спокойное существование, вот как и в этот раз. Дамблдор всегда был недоволен такими его выходками, убеждая, что любовь сильнее страха. На что Гарри обычно отмалчивался, а про себя думал, что на любовь большинство почему-то привыкли отвечать вмешательством в его личную жизнь.
