Ремус пришёл к выводу, что это «видение» Гарри послал Хогвартс, хотя причина, крывшаяся за этим, ему была неизвестна. Какой реакции школа ожидала от Гарри? Он записал всю информацию на пергамент и отдал его профессору Дамблдору перед тем, как они отправились в особняк Блэков. Ничего другого на данный момент он сделать не мог. Но если это действительно так, то почему же он чувствовал обратное?
— В последний раз повторяю, Сириус, я в порядке, — настойчиво произнёс Гарри, потирая лоб тыльной стороной правой руки. — После общения с Хогвартсом у меня не бывает никаких длительных постэффектов, ты же знаешь. Давай просто скажем спасибо, что она не завладела моим разумом, когда мы были на вечеринке Слагхорна, хорошо? — Он снова взялся за нож и продолжил нарезать фрукты. — Ты поможешь мне с готовкой или пойдёшь помогать Ремусу с исследованием?
Сириус застонал, ударяясь головой о стол.
— Чем он там занят на этот раз? — раздражённо спросил он.
Гарри пожал плечами.
— Тут либо исследование для Ордена, либо попытки понять, кто же такой Принц-Полукровка, и как работает моя связь с Хогвартсом, — устало ответил парень. В последнее время Ремус разрабатывал столько различных тем, что сложно было понять, над чем именно он работает в данный конкретный момент. Гарри хотел помочь, но Ремус настоял, что пока он не «выяснит, где именно нужно искать», ему лучше поработать одному. Сириус прокомментировал это, сказав, что никто не сможет понять «логику Лунатика», пока его исследования находятся на начальных этапах.
Повисло молчание, пока Сириус обдумывал предложенные ему варианты.
— Так, а что ты вообще готовишь? — наконец спросил Сириус.
Гарри сдержал улыбку. Он знал, что Сириус пойдёт на что угодно, лишь бы держаться подальше от исследований.
— Это маггловское блюдо, — сказал он, осторожно нарезая фрукты на маленькие кусочки. — Фруктовый десерт. Тетя Петуния редко его делала, но когда это случалось, она всегда добавляла в него фрукты, мороженное или шербет. Я не видел, чтобы его подавали в Хогвартсе, так что, наверное, оно мало известно среди волшебников.
Это не убедило Сириуса, но он всё равно пожал плечами.
— Ладно, тогда, полагаю, мне придётся довериться тебе, — сказал он. — Что ещё ты готовишь?
—
Сириус хихикнул.
— Ты ведь помнишь, что Молли не нравится Флер? — спросил он, поднимаясь на ноги и утаскивая кусочек ещё ненарезанного фрукта. — Тебе не кажется, что обстановочка и так будет напряжённой, учитывая ваши текущие взаимоотношения с Роном?
Гарри подавил раздражение, снимая с плиты кипящую воду и выливая её в миску с красным порошком.
— Совсем нет, — сказал он, начав помешивать содержимое миски. — Может, Рон наконец-то заметит моё присутствие, если рядом не будет Лаванды... — Сириус открыл было рот, но Гарри не дал ему сказать, — ...и не говори, что я завидую, Сириус. Потому что это не так. Я просто не одобряю поведение Рона. После его ссоры с Джинни половина квиддичной команды чуть не попросилась уйти из-за его закидонов, а ещё он срывался на Гермиону при любой возможности. А теперь он денно и нощно обжимается с Лавандой, наплевав на то, что делает больно Гермионе.
Сириус сел обратно и вздохнул, проведя рукой по волосам.
— Соглашусь, Рон был не лучшим другом вам с Гермионой, но ты не можешь винить его в том, что он наслаждается преимуществами отношений, — мягко сказал он. — Джеймс был таким же, когда они с Лили начали встречаться.
— Но он же не обращался с тобой и Ремусом, как с грязью, так? — возразил Гарри, поворачиваясь лицом к Сириусу. — Он не высмеивал тебя посреди урока просто чтобы рассмешить маму, верно?
Сириус заёрзал на месте.
— Ну, не более, чем обычно, — честно ответил он. — Мы всегда подшучивали друг над другом, Гарри, но знали, какие темы лучше не затрагивать. Мы никогда не смеялись над тем, что Ремус оборотень, разве что Джеймс называл это его «маленькой пушистой проблемой». И они никогда не касались того, что моя семья меня ненавидела, если только я первый ни заговаривал об этом. У нас у всех были трудности, Гарри. Мы были далеко не идеальны, но скрывали это за розыгрышами и смехом. Это был наш способ справиться с проблемами.
Гарри не знал, что на это ответить. Он понимал, что Сириус пытался всё обосновать, но проблемы с Роном и Гермионой были совершенного иного рода. Рон не пытался разрядить обстановку. Он делал только хуже. Прикусив язык, Гарри снова отвернулся и принялся помешивать содержимое миски, затем добавил холодной воды и снова начал мешать. Он знал, что, возможно, не реагировал бы так остро, не знай он о всей той боли, что испытывала Гермиона каждый раз, когда замечала целующихся Рона и Лаванду, или не ощущай тех чувств, что постоянно источала эта парочка. Это просто было слишком неприятно.
