— Завтра на рассвете. У тебя экипаж в порядке?
— Нет, не хватает где-то шестидесяти зверей: тридцать мне пришлось отправить с имперским судном, захваченным недалеко от Кайбо, остальные погибли в бою.
— Не беда! Здесь легко наберёшь столько же. Все горят желанием пойти с тобой в плавание на «Адефагосе».
Поднявшись, белый лис направился к двери.
— Ты уже уходишь? — встревожился Олас.
— Да, мня ждут дела, но вечером, когда стемнеет, я зайду к тебе. Прощай, Пьетро.
— До встречи, и смотри, чтобы герцогиня тебя не заворожила окончательно, — издав смешок, сказал Олас.
Деон белый возвращался по другой тропинки, в обход города, углубившись в лес, занимавший значительную часть острова. Роскошные, гигантские винные пальмы с огромными веерными листьями переплетались с бабасу и буксусами, чьи кожистые листья похожи на жестяные пластины. А у подножия этих колоссов щетинились никем не культивируемые ценные сорта агавы, из которых добывают сладковатый сок, известный на берегах всего залива Иллианы под названием мецкаля или пряной бражи. Рядом росли кусты дикого перца — пимента.
Погрузившись в свои думы, Деон белый не обращал внимание на пышную растительность. Он шёл все быстрее, словно торопясь поскорее добраться до цели.
Через полчаса он внезапно остановился на краю плантации высокого тростника желтовато-красного цвета, отливавшего пурпуром в лучах заходящего солнца. Тонкая стрелка ствола, окаймленная длинными листьями, заканчивалась роскошным белым султаном с нежной бахромой голубовато-синего цвета. Это была плантация сахарного тростника, достигшего полной зрелости.
Помедлив минуту, белый лис решительно двинулся вперёд, пересёк возделанный участок и остановился на другой стороне, перед изящными очертаниями домика, укрывавшимся от палящих лучей солнца в пальмовой роще.
Это был двухэтажный домик, похожий на те, которые и сейчас строят по всей Империи. Стены его были выкрашены краской красного цвета и затейливо украшены фарфоровой плиткой. Огромная кухейра, будто заключала дом в объятия, заполнив даже окна и террасу.
У входа в жилище сидел огромный медведь. Это был Шоко, он неспеша раскуривал старую трубку, вероятно, подарок его друга — рыжего кума.
Остановившись на миг, белый лис посмотрел на окна, затем на террасу, нетерпеливо махнул лапой и направился к медведю, моментально вскочившему на лапы.
— Где Ким и Венс? — спросил Деон у Шоко.
— Они пошли в порт узнать, не будет ли каких указаний, — ответил медведь.
— Что делает лайка?
— Она в саду. Готовит стол к ужину, для вас.
— Для меня? — спросил белый лис, и лицо его прояснилось, словно от порыва ветра, разогнавшего тучи.
— Она уверена, что вы поужинайте с ней.
— Честно говоря, меня ждут в другом месте, — пробормотал сквозь клыки Деон. — Но её общество приятнее, чем компания пиратов.
Войдя в дверь, он прошёл по коридору, украшенному цветами, испускавшими тонкий аромат, и вышел в просторный сад, огороженный высоким и прочным забором, надёжно охранявшим его от вторжения посторонних.
Если дом был красив, то сад был живописен. Двойные ряды кухейры, надёжно хранивших в тени широких листьев приятную свежесть, образовывали аллеи, разделявшие участок на множество газонов, где цвели роскошные тропические растения.
Там и сям возвышались прекрасные персеи, дающие зелёные плоды величиной с лимон, из мякоти которых, настоянной в хересе, приготовляется отличный напиток. Кое-где виднелись пассифлоры, лакомые орехи которых величиной с утиное яйцо содержат студенистую массу, очень приятную на вкус. Грациозные кумару с пурпурными цветами, испускающими тончайший аромат, перемежались с пальмовой капустой, листья которой съедобны и идут для приправки к овощному салату.
Белый лис вошёл в одну из аллей и неслышно подошёл к беседки, образованной такой же огромной кухейрой, как и та, что росла возле дома, и скрытой в тени оринокской юбели — удивительной пальмы, листья которой достигают одинадцати метров в длину.
Сквозь листья кухейры мелькали отблески света, и доносился серебристый смех. Подойдя поближе, белый лис заглянул в густую листву.
В живописном уголке стоял стол, покрытый полотняной скатертью ослепительной белизны. Пышные букеты благоухающих цветов были со вкусом расставлены вокруг подсвечников и ваз, наполненных ананасами, зелёными кокосовыми орехами и плодами пафуны, похожими на крупные персики и употребляемыми в пищу после варки в сахарном сиропе.
Юная герцогиня была в отделанной кружевами, голубой, как небо, накидке, которая оттеняла белизну её короткой шёрстки и красоту её русых волос, собранных в тугую длинную косу. В отличие от имперок, среди которых она, вероятно, долго жила, на ней почти не было драгоценностей — её белоснежную шею украшала нить крупного жемчуга с изумрудной застёжкой.
Деон белый залюбовался ею. Нежным взором неотступно следил он за малейшими её движением. Он был ослеплён красотой лайки и почти не дышал, боясь разрушить этот миг очарования.
Внезапно неловким движением он задел маленькую пальму, росшую возле беседки. Услышав шорох листьев, юная герцогиня обернулась и увидела белого лиса.
