Сила крови IV полностью

Слова упали в пустоту, но вызвали немедленную реакцию. Лентами протянулись зыбкие тени, сформировались, превращаясь в силуэт. Исказилось вокруг пространство, скрадывая очертания фигуры в рваном балахоне куском неоднородного мрака.

Древний ужас, инфернальная тварь, Ключник, Хранитель — творение безумных чародеев, применивших для его создания осколки собственных душ, имел множество имен и столь же много прозваний. Колыхаясь под упругими порывами невидимого ветра, темная фигура склонилась в глубоком поклоне.

Я же смотрел лишь вперед, краем глаза зацепив статуи у входа в донжон. Как же они напоминали тех, что откопали в пустыне британские любители-археологи.

Похожие, и вместе с тем не такие. Артефакты, пропитанные страхом и болью, построенные на крови, имеющие собственную энергетику, как живое существо. В условиях особенностей энергетической структуры домена они имели подпитку и поэтому вели себя иначе, чем творения ассирийских мастеров. Те двигались иногда, эти, казалось, находились в бесконечном движении. Незаметным для глаз, но вызывающем отклик при боковом зрении.

Движение без движения. Вибрация без вибрации. Псевдожизнь, облаченная в камень — в форме полуобнаженных и соблазнительных молодых девушек Идеальные тела едва прикрывает нечто напоминающее тонкую тунику. Лица совершенны в своей красоте. Казалось они смотрят на тебя, но стоит повернуть голову, как вновь застывают, превращаясь в гранитные изваяния.

Но ощущения ужаса не проходит, наоборот, только усиливается. И взгляд уже не может оторваться от неописуемой красоты. Тебя словно затягивает, и ты падаешь в объятия обольстительной притягательности, не ведая, что полет идет в бездонную пустоту…

Я встряхнул головой, прогоняя ощущения. Даже сторожевые артефакты (статуи девушек по бокам дверей ими являлись), способны оказать влияние на разум. Весь домен выглядел огромной ловушкой. И в то же время, воспринимался забытым домом, куда вернулся после долго путешествия.

— Ключник, — повторил и тут же осекся.

На долю секунды словно увидел себя со стороны. Бледные руки, демонический облик — наглядный пример последствий заигрывания с запретными силами. Предупреждение быть осторожным. Кожа тонкая, едва не просвечивает, натянута на кости. Глаза светятся. Черное мерцание затопило радужку и белок — сказки про Кощея родились не на пустом месте. И я словно другим взглядом оглядел прилегающие к дому окрестности.

Бездонное голубое небо южного полушария испарилось, вместо него небеса заволокло покровами серых туч — предвестниками наступающей грозы, не имеющими никакого отношения к непогоде.

Это разлом на стыке реальностей. Домен принадлежал двум мирам. Тонкая грань, влияющая на внутреннюю структуру, где главную роль играют иные физические законы. Время тут может течь по-разному, а вихри энергии гуляют свободно, словно имея свой разум.

На краткий миг я снова увидел Астрал.

Бесконечная равнина серой пустоши, уходящая в никуда. Эта равнина будет существовать всегда. Она олицетворяла собой вечность. Она существовала, когда люди только заимели зачатки интеллекта, и будет существовать после, когда последний разумный исчезнет на земле.

Вечность. Я дышал ею. И понимание этого сводило с ума. В какой-то миг стали понятны мотивы Мещерских, зашедших так далеко в попытках сблизиться с этой реальностью.

Упомянутые статуи девушек сделали шаг, оказываясь рядом. Нежные руки с холодом мрамора коснулись щеки. На секунду показалось, что это действительно живые существа, наделенные разумом.

Наваждение схлынуло, оставив лишь понимание — это сторожевые заклятья, с тем, что сегодня бы назвали искусственным интеллектом. Но скорее инстинктами, искусно вплетенными в ткань сложносоставного заклятья.

Предки умели создавать подчас странные конструкты, сильно обогнавшие свое время.

Я окончательно сбросил эффект разделенного на два слоя реальности мира. Вновь над головой появилось закатное солнце субтропиков, накатила приятная волна вечерней прохлады.

— Ключник, — уже твердым голосом произнес я и повел рукой.

Сплетенная из лент теней колышущаяся фигура медленно поплыла вперед, окончательно перестав прикидываться чем-то материальным.

Я зашел в дом, оставляя на столе россыпь самоцветов и артефактов вместе с недопитым кубком и вскрытым кувшином, стоимостью в миллион. Ключник скользил передо мной, показывая дорогу. Мы поднимались и спускались по многочисленным лестницам, проходили узкими коридорами и широкими галереями переходов, пока наконец не очутились перед двойной дверью, ведущей в сводчатый зал.

Здесь царствовала полутьма. Слева и справа возвышались колонны. Высокий потолок утопал в густом мраке. Местами виднелась паутина и пыль. Повсюду черный гранит и редкий камень — величественно, помпезно, и мрачно. Похоже на склеп. Завядшая на одной из колонн лиана усиливала этот эффект.

Чувствовалось чье-то невидимое присутствие. Тело прожигал чужой взгляд. Без враждебности, всего лишь с налетом легкого интереса, оценивая, но не угрожая.