Проверка Феликса Кайе показала удивительные результаты, уровень способностей к магии оказался необычно высок, но их практическое использование — невероятно низким. Он не использовал и десятой доли того, чем его одарила природа.
— А точнее, одарили родители. Провести бы полноценный генетический анализ, но с чем его сравнивать? — я потер подбородок. ДНК-образцов Старых семей у меня не было, и узнать точно, откуда появился талантливый самородок, не представлялось возможным.
Однако и оставлять все так просто нельзя. Глупо не использовать на полную попавший в руки ресурс.
— Придется учить, — я покосился на Хранителя. Полуразумная инфернальная тварь покачивалась над землей. Рваные обрывки черной мантии едва касались поверхности, под призрачным покровом тьмы угадывались изогнутые конечности, подчеркивая нечеловеческую природу существа.
Феликс — самоучка, нахватался по верхам, приспособил умения, но полноценным магом его сложно назвать. Необходимо повышать квалификацию. Хитрость и ловкость — это хорошо, но лучше, когда они подкреплены силой.
— Займись этим, не меньше трех-четырех часов в день, — велел я.
Хранитель склонился в церемониальном поклоне, медленно истаивая в воздухе.
Это не будет полноценной учебой в полным смысле этого слова, скорее, ментальным внушением, как было со мной. Но мне помогла пробужденная Сила крови, что получится с другим одаренным, неизвестно. Чему-то обучит Карл, что-то подскажу я, но в итоге все будет зависеть от самого Феликса.
— Захочет — сделает, не захочет… — я философски пожал плечами. — Значит, такова его судьба.
Быть нянькой новоназначенному мастеру теней я не собирался. В конце концов, такова философия кланов — всегда выживает сильнейший. Сейчас Феликс напоминал брошенный в воду раскаленный клинок, который либо закалится и станет тверже, либо сломается. Ему придется расти над собой, чтобы стать достойным места в ближней свите. Или расстаться с жизнью. Третьего не дано.
13.
— Дурацкая затея, — уже в третий раз за последние тридцать минут ругнулась Вилора. Демонстративно посмотрела на наручные часы и выразительно покосилась в мою сторону, ожидая реакции. Предыдущие две реплики мной были проигнорированы.
Корпус грузового вагона-контейнера едва заметно подрагивал. Транспортный состав на магнитной подушке несся с умопомрачительной скоростью в двести пятьдесят миль в час, по метрической системе — больше четырехсот километров.
Транспортно-грузовая артерия протянулась над гладью Тихого океана, перекидываясь с острова на остров, покоясь на массивных бетонных опорах, на сотню метров уходящих под воду. На нижних уровнях перевозились контейнеры с продукцией промышленных и продовольственных фабрик. Сверху мелькали пассажирские турбо-поезда. Однажды мне пришлось проехать на таком первым классом, когда впервые прибыл в Скайфолл. Но тогда с комфортом, на обзорной площадке, в вагоне-ресторане с белыми скатертями и изящными блюдами на столе. А сейчас — в запечатанном грузовом контейнере, слушая недовольное бормотание княжны рода Валенштайн.
Товары должны перемещаться, деньги должны течь, экономика должна работать. Старый принцип, известный с древних времен. Колесики войны надо смазывать, иначе все заглохнет. Это понимали даже германцы и поэтому не препятствовали торговле Скайфолла с другими территориями Колоний. В противном случае разрыв финансово-производственных цепочек рикошетом ударит по ним, вызвав недовольство среди населения оккупированного города.
В первую очередь это касалось потенциального голода. Продовольственные запасы поступали на сортировочные станции каждый день. Сама столица Южного полушария почти не производила продукты питания, и прекращение поставок могло вызвать голодные бунты.
Тевтонам это не нужно, как и любые другие формы недовольства населения, вызванного недостатком товаров повседневного потребления. Пустые полки в магазинах не способствуют хорошему настроению.
Артерии-магистрали работали, став естественной лазейкой для проникновения в город. Пассажирские поезда тоже ходили, но прибывающих проверяли особо тщательно, и ловить там особо нечего, нас бы в миг опознали, как бы ни прикидывались и в какую одежду ни переодевались.
Я покосился на рукав обычной рабочей спецовки, используемой работягами на сортировочных грузовых терминалах, затем бросил взгляд на Вилору, одетую точно так же — еще одна причина для девушки, привыкшей элегантно одеваться, быть недовольной. Сейчас она не походила на себя прежнюю, и это тоже бесило.
Знали бы тевтоны, каких трудов мне стоило уговорить урожденную княжну Валенштайн нарядиться таким образом, сами бы нас пустили через парадный вход, оценив степень проявленных мною страданий.
