Они открыли засовы и встали в дверях. Каменные лица, красные туники, кожаные сандалии. Ни дать, ни взять легионеры, только арбалеты немного не в стиле. Ну, ничего, арбалет лучше, чем лук, быстрее все кончится.
— Вставай, пора.
Пора, так пора. Я поднялся на ноги.
— Сейчас мы освободим тебя от паука, но имей в виду, Эфа у тебя на шее страшнее любых оков. Она не убьет тебя при попытке к бегству, но будет очень больно.
Нашли чем напугать, последние три дня мы с болью рука об руку, в обнимку, как влюбленные. Я даже привык, хоть и не отвечаю взаимностью. Старший из их шайки протянул ко мне руку:
— Ты понял?
Я промолчал. Резкая боль пронзила меня с головы до ног, огненной змеей скользнув по позвоночнику. «Ты должен отвечать, когда тебя спрашивают» и серебряно-голубые глаза Магистра в черноте ночи. Черт бы побрал Таура с его штучками. Нет, к этому нельзя привыкнуть. Завязывать надо с геройством и тихонько дожить оставленные мне Магистром минуты.
— Да, я понял.
Тихий свист. Паук спрыгнул с моей шеи и убрался в золотую шкатулку, стоявшую на ладони стражника. В ту же секунду цепи, соскользнув с моих запястий и щиколоток, оглушительно грохнули в ночной тишине. Арбалетчики отступили от двери клетки:
— Иди вперед.
Мы подошли к ратуше.
— Вставай к столбу, руки назад.
Дикий народ! Могли бы и облагородить свой ритуальный алтарь. Для счастья моей многострадальной спине не хватало только пары дюжин заноз, но теперь порядок, комплект. На совесть привязали, не шевельнешься, зато головой могу крутить сколько угодно… Сами встали в каре, сторожат. Интересно, чего ждут, уж не моего ли очередного подвига? Так ведь, говорили, Эфа не подкачает. Не доверяете, что ли, Властелину своему? А я вот верю, особенно, если он гадость какую-нибудь пообещал. Хорошо, успел проглотить белой мяты, будем надеяться, что обойдется без стонов. Очень не хотелось бы доставлять Тауру столько удовольствия, но тут уж как получится. Гирю-то в свежепроколотом ухе я очень даже ощущаю, хотя, по идее, не должен бы, — анестезию Ильта дает полную.
Трое лучников по тридцать три стрелы…. Говорят, последнюю, сотую, Магистр выпускает собственноручно, прямо в сердце. Впрочем, когда дойдет до последней, я уже буду, как золотой дикобраз, и мне будет абсолютно все равно, куда попадет его Черная Светлость.
Таур вышел вместе с лучниками, но рассмотреть я его не успел, на мои глаза черным вороном упала повязка.
Плохо. Раз я ничего не вижу, каждая стрела будет неожиданной. Ага, вот и первая. Холодный металл вонзился в плечо, непроизвольно напряглись все мышцы. Теперь буду дергаться, как препарируемая лягушка, проклятые рефлексы. Что-то теплое и вязкое течет по груди, кровь, наверно. Снова свист стрелы. Она чиркнула мне по щеке, но пролетела мимо.
— Не смей целиться в голову, идиот! — рявкнул Таур. — Он не имеет права на легкую смерть. Он должен корчиться от боли и захлебываться в крике.
Спасибо Локи, дай бог здоровья Алисе, есть шанс, что надежды Магистра не оправдаются. Быстренько представляем себя… Ну, чем представляем-то, да хоть баобабом. Я большой, толстый и деревянный, а значит, мне ни чуточки не больно. Ну и что они так долго целятся, так мы до завтра провозимся. Свистнуло и зазвенело, это еще что? А, да это кто-то из стрелков просто промазал. Как везет мне сегодня, девяносто девять мне больше нравится, чем сто.
Пока мои снайперы готовились к новому подходу, серьга в ухе запульсировала и, мне показалось, раскалилась докрасна. Нет, все-таки не мой день, это чертово ухо меня с ума сведет, так разболелось, что даже голова закружилась. Не надо было девицам в их детских фантазиях потакать, серьги, маяки, спасатели… Фантастика ненаучная. Зато успокоились красавицы от чувства выполненного долга. Третья стрела попала в ногу, повыше колена, боли я не почувствовал, только сильный толчок, и это меня порадовало, хватит с меня и больной головы. Да еще какой больной, просто искры из глаз.
Где-то совсем рядом очень внушительно грохнуло. Зрители ахнули, а потом ударила автоматная очередь. Видно, белая мята дала мне не только анестезию, но и состояние легкого одурения. Едва ли в Ваурии есть автоматы, а значит, перестрелка мне просто мерещится. Или я — неправильный баобаб, и у меня крона поехала на нервной почве.
Повязку сорвали с моих глаз. Прямо передо мной стояли Наталья и какая-то длинноногая красотка. Камуфляж был им весьма к лицу, выгодно подчеркивая их формы. Дамочка обернулась, и я с удивлением узнал в ней Анжелику. Какая она хорошенькая стала. Справедливости ради стоит отметить, что обе дамы были убийственно хороши. Трое лучников упали к ногам амазонок и, судя по луже крови, не совсем удачно. В руках у дам были пистолеты-автоматы какой-то допотопной конструкции, но, уверен, они и без этого произвели бы впечатление сногсшибательное. Самое время спросить, где и когда они успели разжиться таким арсеналом, если, конечно, все это не плод моего усталого сознания.
