Мы с Ронни в растерянности стояли в дверях, как два Атланта. Дракон топтался под ногами, не выказывая ни малейшего желания вмешаться. Единственным, кто ловил кайф от ситуации, был карикус, круживший над полем боя.
— Эй, гражданки Джульетты! — я оправился от изумления и попытался вмешаться. — Чего делим-то, может, я помогу?
С тем же успехом я мог обращаться к стенам, потолку, рыбкам в аквариуме… Битва титанов, обхохочешься. Я толкнул Ронни локтем в бок, призывая к действию.
— Ну, смотреть будешь, или все-таки вмешаешься?
— А сам-то что? — Рональд явно не рвался участвовать. — И, вообще, мне кажется, они тебя делят. Чего я полезу, третьим, что ли? Я на тебя не претендую.
— Ты, часом, не спятил, или тебе ревниво? — подзадорил я его.
Тоже еще придумал, меня делят. Между прочим, есть еще куча достойных внимания: сам Ронни, хотя бы, дракон-хранитель совершенно свободен, карикус вон парит, в ворона играет. Чуть что в доме случается гадостного, так все из-за моей скромной персоны. Для полноты ощущений не хватает только Варвары и Катарины для участия в корриде.
Так, думает наш маг-искусник меры принимать, или я этих фурий должен разнимать голыми руками? А тихоня-то какова? От ведьменка и не такого можно ждать, но эта скромность белобрысая… с ума сойти.
Ронни, наконец, вышел из столбняка и слегка колдонул. Воительницы разлетелись в стороны и зависли в разных углах комнаты. Тут они нас заметить соизволили и замолчали. Тишина-то какая! Ну, просто праздник души, именины сердца.
Рональд окинул взором поле брани и поплелся обратно в кухню. Девицы трепыхались в воздухе, как мухи в паутине. Не повезло вам, милые, с похмелья ваш маг, плохо ему сегодня.
— Эй! — крикнул я ему вслед. — Ты б их хоть на пол вернул, что ли.
— А пошли вы все, — проворчал Ронни, — разбирайтесь сами. У меня от вас голова пухнет.
Шутки шутками, однако, не висеть же им так до вечера! Девицы вреднющие, но я за справедливость.
— Голова твоя не от нас пухнет, а от эйрского светлого, джинн недоделанный! Что ж ты меня, братец, позоришь!
— Ладно…
Ронни лениво махнул рукой, и девчонки шлепнулись на ковер.
— Кошмар! — завопил карикус и взлетел на карниз.
— Мы не можем сидеть здесь всю жизнь, — Рональд качался на стуле, занимая мои мысли вопросом: упадет — не упадет. — Надо выбираться.
— Ага, надо, — поддакнула Альвертина.
Алиса куда-то запропастилась.
— Я не спрашиваю как. — Господи, как мне все надоело! — Допустим, способ найдется, а потом-то что?
— Вернемся к Варваре, — не задумываясь, отрапортовал Рональд.
— Можно узнать, каким образом?
— Как обычно — билет, «Пегас», приехали, — Ронни смотрит на меня, как на идиота. А зря.
— Это вряд ли, — спокойно сообщаю я. — Барышни здесь нелегально, и, сдается мне, с их выездом заминка будет чрезвычайная. Тебе билет не положен без сопровождения Волшебника, или на худой конец ученика Волшебника, так что твоя фамилия Мухин и ты в пролете. На сегодняшний день мы можем только дракона отправить по почте, правда, не ясно, куда и зачем.
— Не понял, — насторожился Ронни.
— А чего тут не понятного? Видишь ли, Ронни, в создавшихся обстоятельствах мы можем уйти отсюда исключительно своим ходом. Только мелкими перебежками по измерениям. Ты уверен, что ты хочешь именно этого? Путь-то не близкий, и с нами две очень юные дамы.
— А ты сможешь провести нас по измерениям? — засомневался Рональд. Правильно сделал.
— Я даже из дома выйти не могу, — жизнерадостно сообщил я, — и, более того, не хочу.
— Придется! — в голосе Ронни, показалось мне, звякнула угроза. Тут он не прав. Не та ситуация, чтобы мне угрожать, руки коротки. А к Варваре мне даром не надо, хватит, научились до умопомрачения. Что умел, и то забыл. Повторение, конечно, мать учения, но мачеха прогресса. Если пару лет буксовать на месте, завязнешь намертво и отупеешь безвозвратно.
— Извини, родной. — Почему я должен всем, а мне никто и ничего? — По измерениям ты поскачешь один. Меня сегодня на профессиональные подвиги не тянет.
— Может быть, завтра все изменится, — философски предположил Рональд.
— Или да, или нет. — Лениво мне сейчас спорить. — Вот завтра и приходи. Поговорим.
— Я тебя убью, — пообещал Ронни.
— Опоздал, дорогой. Опередили тебя. Я умер вчера.
— А выглядишь вполне живо, — съехидствовал Ронни.
— Волшебник без энергетики волшебства — живой труп.
— Ты, что ль, Волшебник? — скривился в ухмылке Рональд.
— Да нет, я просто погулять вышел, — оно мне надо, всем и каждому объяснять, в какую трясину я по собственной глупости вляпался?
— У тебя мания величия, — констатировал Ронни. — Может, голубиную печенку заварить с мандрагорой? Говорят, помогает.
— Топор, плаху, палача… — проворчал я. — Отвяжись от меня, пока я добрый.
— Фи, как грубо! — фыркнула Альвертина.
Последнее дело спорить с малолетками. Не дождетесь.
