Мы прибыли на поле, которое я уже видел с обрыва. В пару мне достался, конечно же, Ронни. Работничек тот еще, но зато теперь я собственными глазами убедился, что он жив-здоров. Мы впряглись в деревянный зуб и поволокли его по черствой, как позавчерашний хлеб, земле. Сзади, нажимая всем телом на влекомую нами деревяшку, топал мужичок, распевая себе под нос какие-то нанайские припевки. Иногда наведывался надсмотрщик. От мужика убытку не было никакого, а вот появление надсмотрщика, как правило, заканчивалось парой-тройкой ударов плети. Интересно, почему моя спина привлекательнее в этом смысле спины Рональда? Правда, уже через пару часов я приноровился, и врасплох меня удары почти не застигали. Может, оно и лучше, что надсмотрщик окрысился на меня, Ронни совершенно не может держать удар. Когда солнце, наконец, зашло, нас отправили в какие-то полуразвалившиеся бараки.
Ронни плюхнулся на доски и ухитрился заснуть еще в полете. Ну, молодец, он что, до пенсии собирается землю рыть?! Между прочим, Рональда украсили бронзовыми кандалами. У них там что, индикатор на Волшебников? Я весьма непочтительно пихнул его в бок, хотя спать хотелось чрезвычайно.
— Отвяжись, — буркнул Ронни, — я хочу пить, есть, спать и таблетку аспирина. Они мне и приснятся, я надеюсь.
— Сейчас я тебе приснюсь, и это будет страшный сон, — пообещал я. — Пока ты видишь сны и работаешь буйволом, девчонки с ума сходят. Они в этом чертовом измерении, как заяц в мегаполисе: или убьют, или поймают. Ты представляешь, что может произойти?
— Произойдет то, что вы оба отправитесь в Черную Башню, — прошептал сосед слева. Его голос был мне так знаком, что я на минутку отвлекся от воспитания Ронни.
— Кажется, я Вас знаю, — пробормотал я.
— Инсилай, голубчик, уймись, — тихим шепотом посоветовал тот же голос, — и ученика своего успокой. Не то время и не то место. Для справки сообщаю, что Черная Башня тянет из тебя энергию, как пылесос. Десяток визитов туда — и от твоих магических способностей останутся только воспоминания. Высокотехнологичная конструкция, ума не приложу, откуда эти дикари ее взяли.
Бог мой, да это Локи, мой Учитель и наставник, и он рекомендует мне помолчать. Очень интересно. Ну и видок у него. Засаленные длинные черные волосы с чуть заметной проседью собраны какой-то то ли тряпочкой, то ли резиночкой, обломанные ногти на заскорузлых пальцах, жуткого вида холщовые штаны с пузырями на коленях. Его волевое лицо с правильными чертами было сильно измождено. Прежними остались лишь глаза — прозрачно-зеленые, холодные…
Странные расклады, однако, подбрасывает жизнь. Давно мечтал встретиться с Учителем, но даже представить себе не мог, что произойдет это в бараке для рабов, и на моем горле будет золотой ошейник, а у Локи — платиновый. Ну, дела, они и Магов распознают! Впрочем, Локи мне просто судьба послала. Думаю, он единственный, кто может нам помочь, хотя бы советом.
— Мне это не страшно, — шепотом признался я, обернувшись к Учителю. — Все, что могло упасть, уже упало.
— Что-то случилось, малыш? — удивился Локи, внимательно глядя на меня. Здорово, я до сих пор для него «малыш», хотя давно мог бы уже иметь собственных учеников.
— Одна дамочка, похоже, одарила меня заклятием, и теперь я самый человечный человек.
— Вот оно что. А я-то ломал голову, как тебя сюда угораздило, с твоей-то силушкой. Страшное дело, дружок, уголовное. К убийству приравнивается. Чем же ты женщину достал, что она на такое злодейство решилась?
— Долгая история, — вздохнул я, разом вспомнив и Варвару, и Кэт, и закрутившую меня вокруг них авантюру, — в двух словах не расскажешь.
— Ну, значит, сам виноват, хотя это ее и не оправдывает, — после мгновенного раздумья констатировал Локи и замолчал.
Мне что теперь, до конца своих дней землю ворочать Варвариными молитвами? Всю жизнь мечтал кормить бородатых вороватых дармоедов.
Пока я предавался беседе и размышлениям, Ронни уютно засопел. Очень мило. Прости, Рональд, но выспишься ты в другой раз, даже если тебе приснился бутерброд с аспирином. Я снова пихнул паршивца локтем в бок.
— Ну что еще? — не открывая глаз, пробормотал Ронни.
— Нужно бежать отсюда, — чуть слышно шепчу я.
— Прямо сейчас? — ощущение было такое, будто он спит и говорит во сне.
— Девчонки одни погибнут в этом мире.
— Ты мои руки видел? — Ронни приоткрыл глаза и ткнул мне под нос скованные запястья. Что же он такое доброе и хорошее сделал, коли цепь на них была, как на единорога? Вдруг в его полусонных глазах мелькнул интерес:
— Смотри-ка, а почему у тебя цепь золотая и тоненькая?
— Веду себя хорошо, — проворчал я.
— А если серьезно?
— Это принципиально? — разозлился я. — Чем глупостями озадачиваться, лучше подумай, как нам отсюда смыться.
— Но почему все-таки золото? — не унимался Ронни.
Проклятый мальчишка спросонья мог думать только одну мысль, и эта мысль, как на грех, была самой бесполезной.
— Потому, что твой друг — Волшебник, — полушепотом сообщил Локи, которому надоели наши пререкания, — а ты — ученик или подмастерье.
