Интересно, если бы не упавший на Таёжную бог, был бы он с ней счастлив? Или же развела бы дорога: она в одну сторону, он в другую. Да и каким был бы тогда Кощей? И был бы вообще?
В общем, люди поздравляли не столько Кощея, сколько тётю Надю, а Скомороха лишь трепали по соломенным волосам и думу думали, какое бы прозвание дать. Почему-то не приходило ничего в голову кроме всяких гадких слов. Потом староста сказал, что прозвание у Кощея есть и все успокоились. Скоморохом Кощей стал уже позже, в военном лагере, когда первый раз перед уставшими от тренировочного дня парнями выступил. Играя на домре, пел песни, танцевал, шутил и паясничал. Вот кто-то и выкрикнул из толпы, Скоморох! А Мрачного Жданца получил, когда с тёмным духом уговор заключил…
Бог упал прямо на Таёжную, когда они — Сила, Станина, Генка и Кощей — отправились в сопровождении дядьки Ерёмы-волколака в лес за Проказой. Огромный летающий демон с женским, человеческим лицом появился на высоком кедре примерно с полгода назад. Именно с того момента мелкие демоны, собиравшиеся в большие стаи, коих называли в народе хворью, стали часто нападать на деревню. Так-то деревня была обнесена крепкой стеной, на которую нанесены были защитные знаки и каждую ночь на ней стоял караул — кто-нибудь из деревенских и назначенные на этот пост десятники. Однако, хворь стала активничать, несмотря на то, что каждую стаю уничтожали до последнего демона. Впрочем, и демоны сражались до последнего вздоха, так как не умели отступать. За это время несколько раз на них нападала сама Проказа, но она улетала всякий раз, когда её сильно ранили. И вот однажды Проказа засела в гнезде. А коль засела, значит, решила народить деток. Тут-то староста и забил настоящую тревогу.
Таёжная располагалось глубоко в тайге, поблизости весей было всего то маленькое сельцо вниз по течению Шумной и застава на выходе из узкой просёлки. Таёжная занималась заготовкой леса, славилась мастеровыми по дереву. Благояр Мебельщик ковырял со своими братьями и учениками такую меблю, что каждый мог завидовать. К нему даже иногда приезжали с городка, что был в пятистах километрах от них, учиться. Вот однажды к ним не доехал очередной закупщик и ученик. А когда Проказа села, так хвори появилось ещё больше.
Письмо Великому Князю с просьбой выслать дополнительный отряд на защиту деревни было отправлено уже третье, но помощи так и не пришло. Староста решил справиться со своими силами, благо в деревне слабых хоть и было много, но сила имелась так же. На уничтожение Проказы был отправлен большой отряд, в который вошли и ученики, в том числе Сила, потому как к двадцати годам был уже и правда сильным, Станина Греночка, потому как бледняк была на хорошем уровне, собиралась в Большую Столицу ехать учиться, по конкурсу прошла, Генка Шумный, потому как волколаком был тоже отменным, сам Ерёма. Трое из десятки воинов, учитель Кощея — Матвей Суровый, и несколько деревенских. Кощей не попал в эту группу, но он напросился, уверив наставника Сурового, что ему надо бы в настоящий бой, для укрепления способностей. Матвей дал добро, другие не стали возражать.
Когда проявилась ворожба к себе в ученики странного тощего пацана забрал Матвей Суровый. Говорили про него всякое, но пожалуй, самым странным казалось то, что он был пришлый. Если так подумать, Кощей тоже не родился в Таёжной, но всегда чувствовал себя здесь родным. Да вот и Суровый тоже был вроде как свой, потому и не вязалось с ним то, что половину жизни он прожил в другом месте. Тётя Зина рассказывала, что когда-то Матвей потерял жену и детей в схватке с демоном, и сам еле жив остался. Каким-то чудом дошёл до Таёжной, попросился на ночлег. Люди пустили, выходили, так он и остался жить здесь. На самом деле с людьми мало общался, однако от общей работы никогда не отлынивал, и на защите, ежели чего, деревни стоял. Да и староста к нему порой ходил за советами, какими именно правда никто не знал, и командир сторожевой десятины что-то с ним за сливяночкой обсуждать любил тоже.
За поздним колдуном Матвей сам пришёл. И тётя Надя, поклонившись ему в пояс, за то, что решил взять на себя ответственность за обучение, передала племянника в руки Сурового, перед этим проводив его в дом, накормив хлебом и солью, а потом и вкусными, жирными щами. Суровый обучал Кощея терпеливо, упорно и был с ним строг. Никаких поблажек, никаких слёз. Кощей и сам понимал, что стонать и страдать от синяка или же ушиба было не в характере настоящего мужчины. Он терпел и старался, исполнял всё, что требовал наставник, внимал каждому слову. И пусть получалось у него сначала ох, как плохо, даже можно сказать, никак, Матвей ждал и терпеливо повторял, иногда вместе с ним, а Кощей терпеливо изучал, порой стирая и ноги в кровь, и ладони, и локти, и лицо.
