Серебряный помочил снова губы в крови, отчего Лучезар подумал: вот для чего человеку кровь, если он в ней зубы полощет?! Отдал бы, коль не хочет. Но, конечно же, говорить вслух не стал. Сел прямо и отпил один глоток. Два других оставил на потом. Чуть позже. Между ними восстановилась тишина, и она показалась Княжичу натянутой, словно тетива лука. Серебряный будто специально держал паузу, оттягивая время и делая будущие слова более весомыми. А Лучезар решил не торопить его. Окинул взглядом светлицу. Стены в позолоте, оконные рамы деревянные, но вырезаны искусным мастером. Подушки из парчи, как и обивка на скамьях. На изящных светильниках мелкие рунки. Ворожба освещала пространство мягким золотистым светом.
— Ты ведь слышал — бог упал, — заговорил Серебряный.
— Конечно, — отозвался Узник и не утерпел, выдул остатки крови.
— Я хочу, Лучезар Андреевич, чтобы ты отправился к упавшему богу.
— Зачем? — только и спросил Княжич, и произнёс он вопрос таким обыденным тоном, что можно было бы подумать, что ему и правда лень. А ещё нечего делать, и что он совершенно свободный человек, и что будущее мира его нисколечко не волнует.
— Его прозвали Часовщиком, — сделал ещё один маленький глоток крови Николай, и тоже попытался быть слегка ленивым, словно вот о крови и говорил. — Сказали, что он может время возвращать. Что у него во лбу часы, и они тикают. И тот, кто повернёт стрелки часов в обратном направлении, может вернуть время вспять.
Некоторое время Лучезар смотрел на Николая, а потом вдруг сам того не ожидая, рассмеялся. И смех у Лучезара был злой и противный. Вот всё в нём было красивым, и даже в туалет он заходил с какой-то харизмой, а смех настолько жутким, что и сам порой его пугал.
— Ты правда в это веришь? — смех смолк резко, а Княжич в одно мгновение вернувшись к себе прежнему, удивлённо вскинул брови и невинно улыбнулся. Улыбнулся так, как мог улыбаться только он. Завораживающие.
— Ну верю или нет, — немного обождав и поглядев на него, сказал Николай, ставя на столик бокал с недопитыми двумя глотками крови, — тебе знать о том не надо бы. Я хотел предложить тебе съездить в Ладогор Снежный, добраться до места падения, найти труп бога и, если это правда, забрать с его лба часы.
Лучезар помолчал, потом сказал:
— Он упал уже как седмицу, если не больше, назад. Будь на нём часы, их уже давно забрали.
— Ты разве не заешь? — невинно вскинул Серебряный брови, — К богу до сих пор не могут подобраться. Вокруг него сначала росла трава, а вот буквально сегодня Петрушка-кормушка поведал, что трава эта зацвела. И она издаёт гудящий звук, который оглушает и парализует. Староста Леонид даже символы на стене сменил, чтобы защиту укрепить. Звук долетает до города, а смрад от разлагающегося тела разносится на километры.
— Вот как.
— Да. Именно так, мой друг. Именно так.
— И тебе нужен тот, кто с богами имел дело.
— Так точно, — кивнул Серебряный и отщипнул от виноградной грозди ягодку. — Ты не просто имел дело, Лучезар, ты длительное время бывал в походах. В разного рода походах. И хворь бил, и холеру, и сильных демонов, ну и богов, конечно же. Скажем современным языком: ты — профессионал.
— Ну, профессионалы много чего делать не могут, — улыбнулся мягко Княжич.
— Ты можешь делать то, что надо мне, — припечатал Серебряный. — Ты же знаешь, что такое взаимопомощь. Давай, договоримся, Лучезар Андреевич: я тебе свободу, ты мне часы бога.
— Кажется, этап договорённости мы уже миновали. Ты решил за нас двоих. Будь это не так, я бы здесь не находился, — и Княжич взял горсть орехов из вазочки. Сунул все в рот. Зажевал.
— Вот и славно, — хохотнул довольный собой Николай и хлопнул в ладоши. Вести переговоры он не умел. Деловым человеком только казался, на деле же был больше исполнителем. А если что-то и задумывал, так делал всё по-своему, совершенно не заботясь о том, что у каждого действа есть свои правила. При этом ожидая, что вот-вот и получит результат. А до результата ещё ехать и ехать… — О сопровождении можешь не беспокоиться. Я дам тебе отряд. Ты поедешь не один, — Николай всецело отдался винограду. — До Ладогора Снежного путь не близкий. Опасный. Ну в самом деле, как можно тебя отправить одного, когда за стенами Большой Столицы разгуливает лишь нечисть, да лиходеи. Развелось нынче и тех и других, что страшно даже к стене подойти, не то, чтобы за неё выйти.
— Значит, «оковы» с меня, ты не снимешь.
— Прости, не могу, — невинно развёл руками Серебряный. — Но я собрал для тебя лучший отряд. Поверь мне, с ними не будет никаких проблем.
— Поверю, — слукавил Княжич. — Кто это?
