Однако Сила остановил телегу не заворачивая на узкий проезд. Кощей тут же спрыгнул со скамьи и поспешил к будке. Увязавшегося было Апанаську погнал назад. И тот что-то буркнув, вновь запрыгнул на передок. Но взволнованно следил оттуда за Скоморохом, вытянув тонкую шейку.
Дружинник открыл дверь и внимательно уставился на мужика, что спешил к нему в разноцветном тулупе, и Кощей ощущал недоумение и в тот же момент любопытство, исходившее от человека. Застава стояла в девяти километрах от большака, сюда вела дорожка узкая, потому как в этой части густого леса располагалась только небольшая застава и чуть дальше село Молочник. Там выращивали коров, свиней, коз и коней для мяса, естественно, и для молочной продукции.
— Чего такого? — вопросил здоровый мужик, даже не подумав о том, что Кощей может быть плохим парнем.
— Переночевать будет где? — вопросил Скоморох, заглядывая тому за спину. Двое продолжали что-то обсуждать. И как долетело до его уха, обсуждали учебные бои.
— Нет, конечно, — фыркнул парень. — Вон, езжайте в Молочника, там есть двор и гостиница. На выбор.
Ехать лишние восемнадцать километров по узкому тракту, к тому же уже подтаявшему, жуть как не хотелось. Но Кощей понимал, что если заставы сговариваются на учебные бои, значит, комнатушку им не выделят.
— Слышь, — остановил его Скоморох. — Нам одну на четверых. На рассвете уедем.
— Сказали тебе, нет, — сурово заявил денщик.
— А раньше любого путника, попросившего ночлег, привичали и даже не спрашивали, плохой али нет, — обозлился Кощей. — Заставы-то не только для того строились, чтобы демонов рубить, да подступы к Стольцу охранять, а чтобы каждый нашёл тепло, крышу над головой и кусок хлеба.
— Да ты…
— Ну-кась, отодвинься, малой, — пробасил один из разговаривавших у дежурного за спиной, и «малой» — метр девяносто в высоту и, наверное, столько же в ширину, потеснился. Встал на вытяжку. Тот, что его отстранил в сторонку, был тучным, тоже большим, но чуть ниже. Однако при должности большой. На тёмно-зелёном мундире выглядывающем из-за распахнутого на нём тулупа были нашиты знаки отличия. Ага, начальник Заставы. — Кто тут у нас? Путники? Мимопроезжие, али по делу сюда глянувшие? М?
Скоморох удивился. Ему показалось, что голос знакомый. Где-то он его уже слышал.
— Да как сказать… Но вроде, как проезжие, — с сомнением начал Кощей, щуря один глаз и пытаясь распознать в заговорившем с ним знакомца.
— Кощей, поехали дальше, — окликнул его Сила.
— Кощей, значит, — буркнул мужик, прищурившись и вроде говорил сурово, а вроде и с лёгким лукавством. — А там случайно не Медведь на козлах?
— Может быть, — произнёс Скоморох, продолжая щуриться. На улице уже смеркалось, а в густом лесу было темнее, чем на большаке.
— Может, да быть, — фыркнул мужик. — Стало быть, не признал того, с кем и в походы хаживал, и в сече одной бывал. Вот так коротка бывает память, однако, у колдунов. Да и у медведей тоже.
Кощей ещё некоторое время смотрел на начальника поста, а потом вдруг икнул и заморгал часто.
— Микола… Микола Скелет… — пробормотал Кощей и даже шапку задрал повыше, вроде как чтобы рассмотреть получше. Но затем снял убор, сжал его в руке и неожиданно раскинул руки в стороны. — Дак это же Микола Скелет! Брат Сила, тут у нас Миколка Тощая Иголка!
— Он самый, твою налево в ребро демон тебе коленом заехал! — рыкнул здоровяк, выпрыгнул из будки и сгрёб в огромные объятия тощего Скомороха, не уступившего ему в росте. — Кощей! Мрачный Жданец! Скоморох! — потом поднял его, закружил. А Кощей рассмеялся, стискивая ладонями его голову.
— Микола, твою за ногу в передок телеги тебя! Ты чего такой стал! Где тот тощий пацан, чтоб на тебе так, а потом вот так бабы ездили, — орал Кощей.
Медведь, услышавший имя побратима, тут же скатился с передка, пробежал небольшое расстояние и сжал в своих медвежьих объятиях побратима вместе с Кощеем. Тот аж закряхтел.
— …Вот так и оказался туточки, — докончил свой рассказ Микола, разливая из бутылки остатки самогонки, который гнали пацаны заставы сами, устроив хороший аппарат и всё для этого в сарае, где когда-то у них свиньи жили. Сейчас свиней нет. Всех сожрали, а новых сказали не будет, так как нет поросят раздавать задарма. — А что, работёнка не пыльная, служба добротная. Только вот в последнее время всё как-то стало не так. Ну да мне жаловаться не пристало. Всяко Родине родной служим, да батюшке Князю нашему, каким бы он толковым или же бестолковым не был. Я голову сложу ради энтого, потому как выбрал себе путь ещё тогда, много-многа летов назад-та.
— И то верно, брат, — кивнул Кощей, хрустя огурцом. Микола не состоял в личной дружине Игоря Воевателя, однако состоял в армии и был добротным воином. Славным. Добрым. Открытым. Сердобольным, что ли. Когда-то тощим, вот что Скоморох, от того и прозвали его Скелет. А сейчас, только глянь… — Говоришь верно. Чего уж там, какие народились, такие и есть. При кажном плохо и хорошо, да и не нам, воякам, судить это. То народ пусть судит.
