— Как чудненько, — прохрипел Кощей, ухмыляясь в пустое, наполненное дымом лицо противника. Он не успел парировать удар, Дудочник ударил, когда символы только проступали на лице Кощея. Однако Скоморох успел сгрести ворох рун и приложить их к своему животу. Чёрная коса разлетелась сажей, стоило ей столкнуться с рванувшим из плеча Кощея пламенем. Скоморох взмахнул косой Жданца и бечёвка полоснула несколько раз дым, разрезав его сотнями искр.
Дудочник заверещал и сразу же поспешил к Яме. Кощей пискляво усмехнулся, издав нечто вроде смешка, и последовал за ним.
— Погоди, горшок из сажи, — хрипел Скоморох, криво ухмыляясь. — Погоди!..
— М…нх…а…аках… — издав звук, Дударь резко остановился у края Ямы. Обернулся. Вытянул по направлению к затормозившему Скомороху руку — голую кость с висящими на ней лоскутками дыма. — От…и…м…
Кощей замахнулся косой, и в тот момент Мрачный Жданец схлынул. На мгновение Скоморох потерял связь со временем. На глаза наползла тьма, а когда осознание пришло к нему, он уже падал в Яму, а рядом с ним, устремляясь вниз и больше на него не обращая внимание, летела дымка, унося с собой несчастные кости. Вдруг Кощею показалось, что он замедлился, но ощущение того, что он стремительно летит навстречу чему-то жуткому, испытал остро. Осознание того, что в Яме нет ни воды, ни любой другой жидкости, пришло только тогда, когда его пальцы нарисовали парочку символов. И прежде, чем они загорелись, бледный кнут опоясал его и потянул прочь из бездны.
Скомороха бросило на землю под защитный бледный купол, расположившийся рядом с Ямой. Тот, где оставалась богиня Алёнка был намного дальше от них.
Но толком не осмотревшись, Кощей быстро начал писать двумя руками.
— Ты что делаешь? — спросила его ещё одна богиня. От неё исходила аура ведьмачея.
— Ворона!
— Апанаська!
— Закрываю Яму, — прохрипел Кощей, не обращая внимание на бросившихся к нему упырят. — Присоединяйтесь, — окинул он присутствующих взглядом. — Мне одному не справиться.
Богиня кивнула, отдала несколько указаний. Вытянула из большого кармана шнур с несколькими завязанными на нём узлами. Трое колдунов — двое раненых, один нет — встали рядом с Кощеем.
— Ворона делать! — крикнула упырка.
— Не мешай, — рыкнул Скоморох и отодвинул её и Апанаса в сторону.
Парни рисовали руны, ориентируясь на Кощеевы, даже иногда стирая начерченное или же меняя знаки местами, потому как формулу Кощей рисовал быстро, а некоторые символы имели свойство исчезать или сгорать. Однако ведьмачька не собиралась им помогать, она повязала шнурок Кощею на шею, несмотря на то, что он был занят написанием символов, отошла назад и зашептала. К тому моменту Яма слизала с Кощея практически все доспехи. Небольшую часть забрал Мрачны Жданец, так неожиданно уходя. Остальная осыпалась пеплом.
Когда Кощей закончил, то хлопнул в ладоши, выдохнул и вытянул вперёд руки. Начал дирижировать. Знаки тут же заплясали, заискрились, вспыхнули маленькими язычками пламени. Проявили не терпение.
В метрах тридцати от них продолжалась битва, солнце зашло за горизонт и на поле боя опускались сумерки. Казалось бы демоны могли уже закончиться, но не тут-то было. Они будто заколдованные прибывали и прибывали, и Кощей с удовольствием влился бы в битву, но Яму нужно было закрыть!
Он взмахнул кистями, и часть рун, смешавшись, полыхнула языками пламени. Кощей лёгким, небрежным жестом отправил его прочь, и огонь, сначала рухнул к ногам хозяина, а затем устремился вперёд. Вырвавшись из-под бледной защиты, отчего она нервно пшикнула искрами, он, оказавшись у края Ямы, губительной волной стёк вниз. И сразу же противный писк донёсся до ушей всех, кто был на поле.
Огонь заполнял провал в земле. Он шипел, гудел, дрожал, кипел. Плевался искрами. Он сжигал всё, до чего прикасался, он сжигал саму сущность и саму землю, гниль, что заполняла Яму, кости, что покоились на дне. Он бурлил. А потом неожиданно рванул вверх и снова вниз.
— Давайте! — крикнул колдунам Кощей, и бледняки накрыли своей ворожбой яростную волшбу Кощея.
— Сильнее! — крикнул Скоморох, удерживая свою ворожбу. Колдуны глянули на него, мол, опасно! Мрачная ворожба и так соприкоснулась с бледной. Волшба гудит уже по другому, исторгает опасные искры, дрожит. Можно не удержать!
Но Кощей держал, несмотря на усталость. Несмотря на раны и на яд, который медленно, но вытягивал шептун богини. Он держал, продолжая стоять с вытянутыми руками. Пальцы были напряжены, губы плотно сжаты, глаза чётко смотрели на яркое пламя, что легло поверх огня, несмотря на то, что оно выжигало зрение.
И держали парни. Тоже раненые и уставшие. Но стояли рядом, не смея отвернуть.
Вот что-то наполненное злобой толкнулось снизу, но пламя так и осталось на месте. Ещё один толчок, а затем протяжный, жуткий стон, прорезавшийся сквозь гулкое рычание мрачной ворожбы. Этот отчаянный стон пролетел над полем, взбудоражил пепел, и истлевшие вурдалаки вновь начали подниматься.
— Сильнее! — повторил Кощей, и парни напряглись, будто вдавливая свою волшбу в мрачную.
