Огонь Кощея выплюнул вверх тонкую иглу, рассыпался искрами. Попытался убрать ненавистного вечного противника. Но тут же сменил оппонента. Продавил вниз сильнее, будто пытаясь проникнуть под дно, туда, где дремало нечто жуткое.
Зло внизу дрогнуло, издало ещё один стон, но бледный колдун, тот, что был по левую руку от Кощея, отправил руну вперёд. Стон потонул. Но сущее ударилось в огонь, и Кощей отступил на шаг. Рыкнул, собрал рукой оставшиеся символы, бросил их в бледную волшбу.
— Держите! — крикнул Скоморох, и на миг опешившие парни, сжали кулаки вытянутых рук. Руны упали на яркий свет, прожгли его, потянулись вниз. Бледная волшба задрожала, заволновалась, заискрилась, стала набухать. — Держите, сказал! — повторил Кощей так, что парни вздрогнули. Всё тот же колдун сумел отправить в общий поток ещё пару своих рун. Но ворожба всё равно беспокоилась.
Кощей сумел сделать несколько движений руками, и руны, упав в озеро огня, обернулись внутри него в копья. Скоморох выплюнул хриплый выдох, сделал несколько пасов и копья устремились вниз. Они врезались в дно, пробили его, разошлись сетью и вспыхнули ярким пламенем. Пробили бледную защиту, которая мелко взорвалась в нескольких местах. Вместе с пламенем вверх взметнулся дым, но он сразу же вспыхнул исками и осел густым облаком, укрывая дыру собой.
— Держим, — прохрипел Кощей, продолжая дирижировать. И бледняки продолжали тоже, хотя один из них готовился упасть в обморок. Нужно было усыпить ворожбу. Отпустят — взорвётся.
Сколько прошло времени Кощей не смог точно сказать. Однако, когда ворожба успокоилась и дыра укрылась плотным белым облаком, Кощея кто-то подхватил под руки и помог отойти в сторону. Через некоторое время он пришёл в себя. Рядом сидел Медведь, и он опирался на его могучее плечо. С другой стороны сидел Апанаська. А по другую руку от Силы — Ворона. У ног брата поскуливали Снежок и Платина. Они жались к стопам Могильщика. Скоморох отметил, что тот был без сапог. В одних носках.
— Ну, ты живой? — спросил Скоморох, посмотрев на брата.
— Живой, — прохрипел Сила, усталыми глазами глядя на мёртвое поле, где совсем недавно шла ожесточённая борьба. На мрачное небо медленно заползала Луна Лея, бледным светом освещая жуткую картину.
Кощей прикрыл глаза и провалился в темноту.
Небесный Пик был небольшим городком. Располагался он на склоне сопки и тянулся до самой её вершины, будто уходя в небо. Здесь добывали руду, которую потом отправляли в Большую Столицу, а там уже по другим весям. Несмотря на его отдалённость, жизнь в Небесном Пике кипела такая, что проезжавший мимо человек каждый раз удивлялся и не находил ответа на вопрос: почему же так?
В Небесном Пике добывалась не только руда. Иногда шахтёры находили древние находки и либо уничтожали их — простому мужику история была ни к чему — либо отдавали Бабьей Избе. Потому здесь и открыли филиал Избы, а порой сюда прибывали молодые искатели древностей, ну или пираты, что отвозили находки на чёрный рынок. И казалось бы, все сопки изрыли и откопали всякого, однако всё равно находили и всё равно торговали, потому что торговать в открытую старинными находками было запрещено мировым законом. Однажды проезжая по этим местам, Лучезар наткнулся на телегу, которая вывозила в ущелье для уничтожения мусора часть автомобиля, кусок от стиральной машины, кое-какой скарб. Смешно сказать: выбрасывать и уничтожать можно, продавать нельзя. Конечно же, Княжич забрал скарб с телегой и долго рылся в нём. Нашёл кое-что интересное. Дневник и одну фотографию. Эти вещи хранились в его тайном хранилище, и именно сейчас он про них вспомнил.
Внутри Небесный Пик нисколечко не изменился, хотя Лучезар его смутно помнил. Однако огромная, трёхэтажная изба, на которой было написано «Музей Древностей», здесь стояла недавно. Такого здания он не помнил, да и сруб казался свежим. Изба была поставлена из толстых брёвен. К двустворчатой двери вело высокое крыльцо. Карнизы, навершия, наличники, решётки на перилах, причелины, перегородки, полотенца, опора, столбики — всё в избе было ажурным, аккуратно вырезанным. Лучезар подумал о том, что для этого был приглашён не один мастер. Ставни на окнах были разукрашены, а вывеска являла отдельное произведение искусства. Княжич сразу же захотел там побывать.
