Варвара дёрнулась было, чтобы воспротивиться наглости Лучезара, однако Княжич вскинул руку, будто останавливая её и при этом поправляя шапку. Обыкновенная: вязанная, тёмно-синяя. Ему нравилась.
— Там он, — ткнул здоровяк в сторону, указывая нужную «ветку».
— Благодарю, — сказал он и посмотрел на Красу. — Пойдём, — скомандовал он и тут же направился к своей карете. — Поехали, — коротко сказал, когда они подошли к каретам.
— Какой, мать его, поехали! — рыкнула Варвара. — Сам сказал, что мимо мёртвой земли ехать опасно, да и холера там.
— Ты права, именно это я вчера и сказал. А ещё сказал, что в Небесный Пик лучше не заезжать. И если бы мы вчера завернули в другую весь, так этого конфуза не произошло бы. Поэтому сейчас едем дальше вон по той дороге. Когда спустимся, остановимся. Дальше буду командовать я. И попрошу — убедительно попрошу — слушаться меня. Иначе к Ладогору Снежному мы так и не доедем. Останемся где-нибудь в мёртвой земле, ну или станем пищей для нечисти.
— Да неужели, — съязвила Краса, кажется с каждым разом Варвара становилась всё более и более злее. Оно и понятно, одно дело терпеть сестру и остальных дома, когда ты можешь спрятаться в любом другом углу, да так, что тебя во век не найдут. И другое дело в дороге. Где прятаться негде, где надо терпеть, надо командовать и надо, чтобы тебя слушались и уважали. А когда не уважают, тогда ты не командир, а тряпка. Тряпкой она быть не хотела и считала себя выше остальных. Однако по факту, выходило всё иначе. — Я здесь старшая. Я главная. Значит подчиняться все и каждый будет мне!
— Я с тобой не спорю, — спокойно сказал Лучезар. — Но на ту дорогу нас никто не пустит. Вон тот человек — медведь, он на развилки главный. Он имеет право арестовать нас за нарушение дорожного правила, а имеет право и свернуть шеи. И никакие папы тут не помогут. Вон та будка, в которой засели волколаки-колдуны, делают досмотры и записывают каждую телегу с рудой и прочим грузом в специальные тетради, потом докладывают своему начальнику в Небесном Пике, а тот уже в Большую Столицу… Здесь своя структура и своё течение порядка, не тебе или же мне его менять. Поэтому не стоит ссориться с правоохранительными органами. Могут записать нас в строчку «лиходеи», потому как вон те добрые воины, что расположились вон в той беседке и которые иногда уходят с той или иной телегой, после досмотра, охраняют мимо проезжающий груз.
— Это твоё мнение.
— Это не моё мнение. Это так и есть. Со всеми этими ребятами лучше не ссориться. Они суровые, серьёзные. Они выполняют свою работу.
— Я тоже выполняю свою работу. Я доставляю твою плешивую срательную часть в Ладогор Снежный. А всё потому, что папа так захотел!
— Слышь, Варвара, кончай тут из себя главную строить, — сказала Елена, решившая выйти из кареты. В этот раз на ней были надеты короткие пуфы, а хвост юбки был не таким пышным, но он влачился по земле, несмотря на то, что она была в ботфортах на высоченном каблуке. Сверху на Елену была накинута меховая короткая накидка, а под накидкой короткая, открывающая тощий, впалый животик рубашечка. — Я буду слушать Лучика, потому что он умнее тебя, дура. И потому что ты, мать-срать, ещё раз дура!
— Закрой рот, сука! Мы из-за тебя тут застряли. Выехали бы, как говорил твой трахарь Лучик до рассвета и беды бы не знали, — рявкнула в ответ Краса.
— Не затыкай мне рот, дура! Я задолбалась уже тащиться по этой вонючей дороге! У меня вся жопа в синяках!..
— Ты всю дорогу бока на кровати мнёшь, какие срать-мать, синяки! Да и отрасти жопу, чтобы они видны были. У тебя не жопа, а одни кости!..
— Эй, — ткнул в плечо Игнатушку Лучезар. — Садись и поехали.
— Тут Варя командует, — нагловато бросил тот.
— Поехали туда, — сказал твёрдо Княжич, указывая головой куда именно. Затем, открыв дверь, сел в карету, заявляя тем самым, что разговоры закончены.
Ссора закончилась тут же, и после того, как Краса переколдовала коней на другой маршрут, кареты тронулись. Лучезар всё же посмотрел в окно и отметил, что Игнатушка отвернул коней в сторону. Через несколько минут они покатили медленно по более узкой дороге, сначала немного забирая вверх, а затем уходя вниз.
Через некоторое время кони чуть ускорились, но у самого порога, остановились. На узкую просёлочку, ведущую в другую сторону с главной дороги заворачивало сразу две больших телеги, на которые были поставлены огромные наполовину металлические наполовину деревянные ящики. Повозки никто не сопровождал, однако от возниц, что сидели на передках веяло силой. Даже с «кандалами» Княжич мог ощутить эту мощь.
Проводив их взглядом, Лучезар задёрнул шторку и откинулся на спинку скамьи. Немного подумал и сказал:
— Всё время, пока мы будем ехать, оставайся здесь. Пока не доберёмся до Родниковой развилки. И не вздумай выглядывать.
