— Хорошо, — ответила Служанка. Затем он вздохнул, подумал о том, что не было печали, да черти накачали, и снова через некоторое время, выглянув в окно, обождал пару километров и приказал Игнатушке тормозить. Кареты спокойно ехали по прямой и где-то там, за поворотом уже должна была появиться мёртвая земля.
— Все, кроме Варвары и братьев, прыгайте в эту карету, — Лучезар открыл дверь в свою карету.
— Я останусь, — всё же попытался воспротивиться ему Задорный.
— Садись, — твёрдо сказал Княжич, и Елена, взяв того за шкирку, потянула за собой.
— Всё очень серьёзно, Лучик? — вопросила она, поднимаясь по ступенькам. Лучезар ответил улыбкой, захлопнул дверь и повернулся к Варваре, которая уже не была так злобно и воинственно настроена.
— Ты поедешь со мной на передке. От тебя требуется защита. Защита только этой кареты и коней. Остальные кони и кареты мертвецам и демонам не нужны будут. Им нужны люди. Потому кони будут бежать следом в любом случае. Они заколдованы. А вы оба сядете на крышу и будете стрелять из луков, но только тогда, когда я буду говорить или же когда будет совсем жарко. Зря ворожбу и стрелы не расходуйте.
— У нас ещё ружья есть, — не так спесиво, но важно заявил Борис.
— Ружья вход пускают только идиоты, запомни, — сказал спокойно Княжич.
— У меня есть разрывные пули, — настаивал Борис.
— Они не помогут, — ответил Лучезар.
— Почему?
— Потому что от любых пуль демон и мертвяк уклоняется лучше, чем от деревянной стрелы, идиоты, — рыкнула Варвара.
— Есть ещё ядовитые, — слабо пробормотал Борис. Никак не мог успокоиться.
— Тем более, — ответил спокойно Лучезар. — Ядовитые пули — это яд для тебя самого. Демона они не срубят, как и мертвяка, зато тебе вред нанесут. Я бы советовал вам ружья выбросить.
— Да уж нет, — буркнул Борис, а Димитрий вдруг хмыкнул:
— Ты?
— Я, — ответил твёрдо Лучезар. Да именно он, тот самый Лучезар Исследователь. Ружья у братьев были древними, но об этом Узник говорить не собирался. Добавил лишь по делу: — И ещё, цельтесь в головы или же в шеи. Лучше в шею. Стрелы покажите?
Борис достал из колчана стрелу. Хорошая. На гладком древке небольшое оперение, хорошо срезанное и вставлено в деревяшку. На другом конце острый и мощный наконечник. Стрела из-за него будет лететь медленно и не так далеко, однако благодаря наконечнику такой стрелой можно пол-шеи срезать. А шея и голова у всякой нечисти, да и у живых слабое место.
После ещё небольших добавлений, Лучезар приказал трогаться. Перед этим заглянул в карету, быстро подхватил меч, закрыл дверь и, не слушая, что там ему пыталась рассказать Елена, вмешательство которой сейчас ну совсем было ни к чему, прыгнул на облучок. Варвара укрепила защиту, укрывавшая карету и лошадей огненным куполом, Княжич взял вожжи и щёлкнул ими по спинам скакунов. Те сорвались с места и понеслись по дороге на встречу солнцу, что весело светило лучами уже перевалив на вторую половину.
Километров шесть они проехали спокойно, складывалось ощущение, что Лучезар зря переживал. Но стоило им миновать плавный поворот — в этом месте дорога огибала невысокий холм, как взору открылась мёртвая земля. С первого взгляда и нельзя было сказать, что же её отличало от обычной земли. Большой луг, на горизонте заканчивающийся лесополосой, в стороне высокая сопка, склон которой частично укрыт багульником, а частично деревьями, на которых лежали шапочки снега, да и земля под ними была укрыта белым покрывалом. А вот луг каким-то невероятным образом снег обошёл стороной. И где-то в центре поднимался парок от небольшого озерца, спрятанного в невысокой редкой сухой траве. И посмевшие вылезти несколько ярких цветков в такое время года, да всё та же вода в озерце, которая не замерзала, словно земля его подогревала — всё это заставляло задаваться вопросами. Ближе к дороге чья-то заботливая рука — возможно человек хотел упокоить несчастных хотя бы так — стоял большой крест. А может он тут стоял до того, как здесь свершилась битва. Хотя навряд ли. Когда боги падали, ничто не могло выжить в радиусе нескольких километров.
Лучезар подумал было: неужели в другом месте нельзя было провести дорогу? И тут же ответил себе: нельзя. Дороги, они такие, в них ведь заложена жизнь, да не одна, а всего народа, всего мира. И создают их люди. И у каждой гибкой «ленточки» есть душа и сердце, и они живут, даже тогда, когда прорастают травой и кустарниками. Возможно эта дорога была тут ещё до того, как упал бог…
Одиноко стоявшую у обочины фигуру Княжич заметил сразу же. Не оборачиваясь и крепче сжав поводья, крикнул:
— Димитрий!
