— У тебя проблемы с рифмой, достопочтенный Кощей Скоморох, — хмыкнула Беляна, подпирая щеку кулачком. На пальчике блестело злополучное колечко. Бесстыдник ты, Медведь. «Дева уже как не дева, мать, наверное, а ты вульгарными намерениями пылаешь!» — укорил промеж тем себя Сила. — И я бы в другое время послушала твои баллады, да под гусли или же под домру благословенную, однако время уже обеденное, а нам бы с этим делом разобраться до темноты.
— Ах, прекрасная Беляна Чаровница, свет моих очей и стрела в моей груди, пронзившая мне сердце глубоко своим колдовским сладким ядом, — заговорил Кощей уже не стихами с хромающей рифмой, а простыми словами, но чуть на распев. — Ты права, времени-та у нас нету, и путь-дорога дальняя меня с братом-том моим Медведем ждёть, после того, как доставим детей-то на порог Терема Лунного-то. Какая, не пытай меня, красавица небесная, сказать-ты не смогу. И домра у меня есть с собой-таки, и красиво я излагаю баллады-тка с музыкой-той, струны под моими пальцами не просто поють, они чудо творять, но позволь всё же продолжить-тэ песнь мою…
— Нет, — отрезала она, и Кощей сделал страдальческое выражение на лице, а Беляна растянула губы в притворной улыбке. — Говорите по существу. Ваше оформление займёт несколько часов. Я уже говорила, до вечера бы управиться.
— Но есть же ещё завтра, — Кощей пучил глаза, делая выражение лица таким, что и сказать точно, о чём он имел в виду не представлялось возможным. — И послезавтра. И ежели надо будет, мы с братом-то моим Медведем-та маменькой и папенькой Силой наречённым-та, перенесём свои планы, дабы всё было по закону и праву, и чести мирской-та. Мы хаживали в великие походы с Игорем Воевателем, мы били супостата, мы преклоняем колено перед великим правом Великого Терема и Лунного Терема так же-ть…
Сила вдруг подумал о том, что несмотря на гулко бьющееся сердце и огонь в штанах, который усилием воли Могильщик беспощадно гасил, надо было самому продолжить разговор. Иначе Кощей долго будет объяснять и рассуждать, а Беляна права: время не резиновое.
— На завтра и послезавтра откладывать беседу об этом мы не станем, Кощей Скоморох, — Беляна поменяла позу и скрестила пальцы, положив руки на стол, при этом глядя на них серьёзно. Шутки закончились. — Завтра и послезавтра у нас будут другие дела. Ты будешь и дальше заниматься глупостями или мы всё-таки продолжим. Я поняла, что девочка-вампир к вам в дом залетела ночью. Так?
— Так, — пробасил Медведь, наконец речь прорезалась. Кощей щёлкнул челюстями и глянул с недовольной физиономией на него. Медведь коротко поведал Беляне о том, как обстояли дела, затем о небольшом походе, и о том, как их пытались убить. Про Древний Мост только смолчал. Он посчитал неважным указывать географию их сражений — платить штраф за Мост, ой, как не хотелось!
Беляна слушала молча, не прерывала. Впрочем рассказ Медведя не был длинным, всего несколько предложений, Кощей говорил бы в тысячу раз дольше. И Чаровница всё поняла, в конце кивнув головой.
— Ваш староста был не прав, конечно, этим делом должен был заниматься он, — отозвалась она. — У вас что по близости нет никакой спецшколы для вампиров?
— В том-то и дела что нет, — буркнул Могильщик, вдруг подумав о том, что можно было бы отвезти Ворону в Куст Смородиновый, что находится за пределами Стольца, в ста километрах от него. Но тогда, отчего-то он об этом не подумал. Тугодум! Не даром что медведь! — С Западного мы Района.
— Западный Район? — проговорила Чаровница, немного задумавшись. Наверное, к мысленной карте обратилась. — Куст Смородиновый не далеко от вас, — тут же отозвалась Беляна, возвращаясь к теме разговора. — Небольшая школа, на берегу Медвежьего озера, там управляющий достопочтенный Арат Чернявый. Но, конечно же, повторю ещё раз: не вам об том было переживать. Я напишу в рапорте, чтобы провели проверку в администрации вашего Района. Но и вы нарушили закон. Отправились, несмотря на то, что Район вам нельзя было покидать, в дорогу, да ещё по Большой Столице с юной вампиркой. И с юным упырёнком. Не порядок.
— А ты считаешь, дочь Лунного Терема, что порядок вешать на меня упырку-девку, которой я чужой, как и она мне? — рыкнул Медведь.
