— Мы на верном пути, — сказал он, показывая на уголь.
— Думаешь? А если это просто стоянка охотников?
— Конечно, стоянка. Но все равно люди здесь бывают. Значит, до ближайших селений не так уж и далеко. А вообще нам надо хорошенько отдохнуть перед дорогой, а не беспокоиться о пустяках.
— Ничего себе пустяк — еще месяц так тащиться, — присвистнула Айша.
— По крайней мере, мы не можем это изменить. Значит, надо идти и наслаждаться красотами природы… даже если в животе бурчит, — неожиданно криво усмехнулся он.
Айша хихикнула. Мальчишка определенно напоминает не отца, а дядю. И будет таким же, если доживет. Он ведь и сам толком не знает, что делать, а как держится! Будто только и делает, что путешествует при помощи магии «черноплащников» Лиангхар (не к ночи будь помянут) знает, куда. А потом в летней одежке и без куска хлеба странствует по суровой северной стране, на которой даже лето холодней, чем зима в Эрхавене… За эти дни, если у Айши и были сомнения, насчет будущего мужа, они исчезли. Только бы выбраться из этой промороженной земли…
— Ничего, я тут ягод собрала, пока ты на море любовался, — показала Айша край талхи, в который она по дороге набрала морошки. — Немного, конечно, но с голоду не помрем.
— И вправду негусто, — не удержался Базиль, глядя на небольшую горку ягод.
— Порой это было все, что перепадало нам с Тетриком, — произнесла Айша. — Зато у Бонаров и Дюрандов золота было некуда девать. Вот они с жиру и бесились…
— Ничего, больше тебе голодать не придется. Я ведь сам Бонар!
— Что-то пока не чувствуется, обожаемый супруг…
— Когда вернемся в Эрхавен. Тут-то от того, что я Бонар, проку чуть.
— И еще неизвестно, есть ли прок там. Если помнишь, речами Элрика горожане не очень-то возмущались. Готовься к тому, что нас объявили вне закона и посулили за наши головы награду.
— Ладно, до Эрхавена еще надо дожить, — поспешил Базиль уйти от неприятного и, главное, бесполезного разговора. — Лучше посмотри вон туда — кто-то котелок оставил!
Айша радостно ойкнула, удивляясь, как она его раньше не заметила. В их положении котелок открывал новые возможности, еще минуту назад казавшиеся сказочными. Теперь можно приготовить нечто вроде ухи… Девушка бросается в стылую, наполненную то ледяным дождем, а то и мокрым снегом мглу, звенит в руке котелок, шлепают по камням босые, опкрасневшие от холода ноги. Раздается короткий всплеск, Базиль собирается бежать, вызволять ее из журчащего неподалеку широкого ручья. Но тут раздаются шаги, теперь в них нет прежней легкости, в руках у девушки немалый груз: в таком котелке можно приготовить еду на пятерых.
Айша сияет, как новенькая монетка, на лице — гордость и неподдельное удовольствие от возможности показать любимому трудолюбие и хозяйственность. Девушка идет, неся на бедре полный котелок ледяной, кристально чистой воды. Ловко прилаживает его на треногу, разводит огонь, а когда от воды идет пар, а закопченные стенки котелка покрываются пузырьками, обманчиво-небрежно высыпает туда оставшуюся морошку, добавляет найденных по дороге трав. Айша лукаво стреляет в сторону Базиля глазами, облизывается, предвкушая горячий ужин, но, пересиливая себя, трепеливо помешивает варево в котелке. В итоге получается на редкость вкусный отвар, который, с выражением законной гордости на лице, Айша предагает Базилю.
«А ведь ей нравится чувствовать себя хозяйкой!» — думает он. Когда-нибудь они вернутся в старый особняк на Парадной улице, который принадлежит ему, как наследнику старшего сына Элрика, по праву. Пусть говорят что хотят отец или дед, а он возьмет ее в жены — и однажды Ай станет хозяйкой огромного дворца. Вот тогда придет черед гордиться ему самому. А пока остается пить отвар и размышлять, достоин ли он замечательной девушки…
— Что, нравится? — лукаво и ласково усмехается Айша, точно угадав его настроение. — Пей. Такой отвар тебе только Айша приготовит.
— У Элрика — лучшие повара Семиградья, — уже проваливаясь в сладостную дрему на коленях у девчонки, бормочет Базиль.
— Зато они тебя не любят так, как я, — отвечает она и закрывает ему рот поцелуем, долгим и жарким, как эрхавенское лето. Парень блаженно жмурится: с каждым разом поцелуи у бывшей уличной плясуньи получаются непринужденнее и горячее. — Поэтому и не смогут так готовить, — заканчивает она, переведя дух.
Айша хочет сказать что-то еще, но видит, что разомлевший от тепла огня и отвара мальчишка крепко заснул и, не долго думая, последовала его примеру.
Путь окончился неожиданно. Еще недавно дорогу им преграждали холмы, походящие скорее на невысокие, древние горы. Поднимаясь, оба ободрали руки (Айша — еще и ноги), пару раз чудом не сорвались с крутых склонов, зато наверху были вознаграждены за все.
С плато отчетливо видно большое село, уютно устроившееся на берегу небольшого залива. На волнах покачиваются рыбачьи шаланды. Из закопченных труб домов поднимаются столбики дыма. Нет сомнений, село обитаемо, и даже весьма многолюдно…
