— Один из них, — предположил я. — Тот, что без головы?
Степь на горизонте исказилась. Я увидел кусок города, напоминающего… Нет, не Москву. Что-то, стоящее на большой реке. Широкой и спокойной реке. Волга?
— Да, это он, — я продолжил давление. — Что за город? Казань?
Город застыл, теряя детализацию.
Словно мираж или плохая голограмма.
— Нет, — качаю головой. — Астрахань?
Симеон резко выбросил руку, метнув в меня нож. Прямо в полёте клинок рассыпался в труху. Инквизитор тут же попытался создать механикуса и скрылся в кабине, оснастив руки дисковыми пилами. Через секунду мех обернулся картонными коробками, а пилы исчезли.
— Это не Астрахань, — я бросил взгляд на исчезающие улицы и проспекты. — Саратов?
В этом мире угадывать было трудно. Города веками развивались по альтернативным сценариям, многих улиц, домов и узнаваемых объектов в природе не существовало.
Здания стали полупрозрачными, почти растворились в звёздном небе.
Инквизитор понял, что драться бесполезно.
Вырастив крылья, взмыл в небеса, перестраиваясь в большого чёрного ворона. Я тут же последовал за ним, одновременно превращая степь в лабиринт.
— Сбежать решил, — пророкотал я сверху, прижимая врага к земле. — Не выйдет. Это единственный в своём роде артефакт? Уникальный?
Меня накрыло волной страха.
Угадал!
Бригада морфистов применила устройство, которое нашли в одной из подводных колоний! Образ всплыл на несколько секунд, но я зафиксировал его в памяти.
Пикирую на ворона, бью его когтистой лапой, а потом перекраиваю окружающий мир. Лабиринт исчезает, вместо него появляется высокий холм. Инквизитор привязан к столбу, под ногами разгорается пламя.
— Очумел?
Впервые за долгое время Симеон утратил контроль над собой. Ему было больно, ведь конструкт обладает высокой степенью реалистичности.
— Давно хотел пошалить, — на моих губах возникла кровожадная усмешка. — Ты вряд ли понимаешь аллегорию, но мне нравится.
Чтобы стало ещё веселее, превращаю холм в площадь.
Нас обступают кривые улочки средневекового города. Крыши делаю островерхими, вдали возвожу замковые стены и башни, сдабриваю всё это флюгерами, трубами, жуткой вонью и оборванцами, которые собрались на площади. Вот сюда — пару мужиков в доспехах. А сюда — злобную старушку с факелом.
Прям огонь.
В прямом и переносном смысле.
— Идиот! — рявкнул Симеон. — Мы хотели договориться! Ты мог бы служить Супреме, выполнять задания по всему миру! Ничего не бояться!
— Я и так ничего не боюсь, — внезапно меня накрывает озарением. — Нижний Новгород?
Средневековье отступило.
Улочки и площадь преобразились — теперь их перекраивало подсознание моей жертвы, в котором сработали правильные триггеры. Здания вознеслись на десятки этажей, превратились в современные железобетонные комплексы, по улицам начали ездить машины, трамваи и троллейбусы, а в просвете между домами мелькнуло серое полотнище Волги. Закатное солнце осветило сюрреалистичную картину: посреди крупного мегаполиса высился столб с пылающим и истошно орущим человеком.
— Прекратиии!!! Уроооод!!!
— Адрес, — процедил я.
Языки пламени улеглись, подчинившись моей воле.
Симеон ничего не сказал, но это и не требовалось. Меня затянуло в уличный лабиринт, вышвырнуло к многоэтажному дому, на углу которого красовалась табличка.
Название улицы.
И номер дома.
— Квартира, — приказал я.
Неведомая сила подхватывает меня и затягивает в подъезд. Всё смазывается от скорости, потом я обнаруживаю себя перед обитой дерматином дверью с номером «214». Усилием воли перемещаюсь внутрь. Я не знаю, что искать, но подсознание Симеона услужливо подкидывает образ. Вот он, морфист в чёрно-синей рясе. Устроился в глубоком кресле, на коленях лежит поблёскивающий металлом круг. Чем-то напоминает Доску Уиджи, предназначенную для общения с духами. Вот только морфист ни с кем не общается. Он сидит с закрытыми глазами, погрузив пальцы двух рук в жидкую субстанцию. Ртуть? Неизвестное вещество? От пальцев разбегаются волны, а над «Доской Уиджи», прямо в воздухе, формируется голографическая схема. Нечто шарообразное, разделённое на зоны, бесконечно сложное… Мозг Бродяги? У меня просто нет аналогий для сравнения.
Морфиста больше нет.
Он умер во сне.
Я наблюдаю за чужими воспоминаниями.
Рывок — и я снова на площади. Смотрю в глаза инквизитора, который страдает, но ещё жив. Симеон хотел договориться, но действовал неправильно. С позиции силы. И это было ошибкой, потому что он со своими дружками едва не уничтожил Бродягу.
— Прощай, — сказал я. — Ты умрёшь легко.
И снёс Симеону голову призванным мечом.
— Бродяга?
Я ожидал чего угодно — молчания, хаотичной перестройки внутренних помещений, исчезновения мебели. Когда твой дом, создающий буквально каждую деталь из протоматерии, взламывают… Это опасно.
А мне очень нужно в Нижний Новгород.
Прямо очень.
Чтобы туда попасть без опозданий, я даже ухитрился разрушить конструкт, выпасть из него и проснуться. Какой я молодец, хоть и не морфист.
— Да, Сергей.
Когда домоморф откликнулся, на душе полегчало.
— Как ты? Восстановился?
