— Наш специальный корреспондент чудом уцелел во время штурма дворца, — вещала молоденькая дикторша с безупречной укладкой, — и выжил только благодаря навыку телепортации. Сейчас вы увидите уникальный видеоматериал.
На экране замелькали апокалиптические кадры.
Дворцовая площадь, куча трупов, искорёженные останки мехов, почерневшая от копоти колоннада. Издалека слышался звон клинков, что-то грохотало, на верхних этажах комплекса из окон вырывались всполохи огня. Ревела дисковала пила, тяжело ухал коловрат.
Смена картинки.
Растрёпанный мужик, которого уже снимал оператор. На фоне — набережная Босфора, которую я узнал сразу. Пустынная набережная. Сразу видно, что туристы сидят по гостиницам или оперативно свалили куда подальше.
— Роман, что там у вас происходит? — в левом верхнем углу появилась телеведущая.
— Здравствуйте, Марика. — с некоторым запозданием ответил корреспондент. — Здравствуйте, уважаемые телезрители. Я сейчас нахожусь в европейской части Стамбула, здесь сравнительно безопасно.
— Сейчас усиленно муссируются слухи, что в Халифате революция, — вновь заговорила девушка. — Можно ли назвать прошедшие волнения столь громким словом? Или европейские журналисты делают слона из мухи?
— Прошу прощения, но это не революция, — ответил корреспондент. — Речь идёт о военном перевороте. Уже известно, что часть жителей Стамбула вышла на протесты, подстрекаемые оппозиционной аристократией. Протесты переросли в стычки с полицией, затем появились мехи и одарённые с обеих сторон. Дворец штурмовали подготовленные гвардии бунтовщиков. На кадрах, которые мне удалось снять, хорошо видно, как внутри дворцового комплекса работают пирокинетики.
— Эти кадры сняты несколько часов назад, — сообщила Марика. — Изменилась ли ситуация в лучшую сторону?
— Смотря для кого, — хмыкнул корреспондент. — Для повстанцев — безусловно. Мне удалось связаться со знакомыми людьми, преимущественно жителями Стамбула. Прямых подтверждений нет, но… Судя по всему, дворец халифа захвачен, а сам Махмуд отбыл в неизвестном направлении.
— То есть, правитель страны жив? — с надеждой в голосе произнесла девушка.
— Сказать наверняка я не могу, — уклончиво ответил Роман. — Есть свидетели, которые якобы заметили отчаливающую с частного пирса яхту, принадлежащую халифу. При этом яхта уходила в море под нейтральным флагом Бермудских островов.
— Но это не подтверждённый факт, — заметила Марика.
— Абсолютно верно, — кивнул Роман.
— И что сейчас происходит в стране? Кто фактически управляет Халифатом, есть ли какие-нибудь официальные заявления со стороны узурпаторов?
— По местным каналам бесконечно транслируют балет «Озеро Карагёль», — Роман нахмурился. — Говорят, что представители одержавших победу Родов врываются в телестудии, арестовывают директоров и готовят обращение к народу.
— А что народ?
— Грабит ювелирные лавки, выносит технику из магазинов…
— Понятно, — перебила Марика. — Спасибо, Роман. Будьте на связи. Мы рассчитываем на вас.
— Спасибо, Марика.
Изображение Босфора исчезло, по телевизору вновь показывали студию «Южных новостей».
— Что ж, дорогие зрители, — Марика натянула на лицо дежурную улыбку. — Мы будем держать руку на пульсе и внимательно следить за новостями из Стамбула. Напоминаю, что Махмуд Шестой тесно сотрудничал с Домом Эфы, и его свержение может ударить по интересам клана. А мы переходим к событиям в мире спорта…
Джан протянула руку с пультом и выключила телевизор.
Заметила меня.
— Ты чего? — я посмотрел на девушку с участием. — Это же враг твоей семьи.
— Сергей, ты не понимаешь, — прошептала морфистка. — Это плохо. Очень плохо!
— Да пофиг на этого халифа! Ты живёшь в империи, у нас свои заботы. И вообще… теперь твоя семья вернётся домой. Даже усилится. Или они принимали участие в перевороте?
— Не принимали, — уверенно заявила Джан.
— Откуда ты знаешь?
Морфистка вздохнула.
— Со мной вышли на связь. Отец сам пригласил в конструкт, и мы обсудили положение вещей… этой ночью.
— Даже так. Разве тебя не отвергли после… того случая с отказом от свадьбы?
— Отец поостыл и признаёт свои ошибки.
— И что теперь? Зовут обратно в семью?
— Не совсем, — девушка покачала головой. — Папа разорвал все связи с бывшими соратниками и держится от Халифата подальше. Мне настоятельно рекомендует делать то же самое. Спрашивал о тебе, клане Эфы, наших отношениях. Приехать не планировал, но не исключал, что это может произойти в будущем.
— Интересно. А почему изменилась его позиция?
— Сергей, ты же не думаешь, что ослабивший хватку правитель страны слетел из-за внутренних противоречий со знатью? Махмуд всегда умел договариваться, привлекать новых союзников, заключать выгодные династические браки.
— И что изменилось?
— Отец говорит, включились внешние игроки. Он не уточнял, кто. Предупредил, что сегодня намечается что-то нехорошее, его звали, он отказался. Не спрашивай, почему. Папа хотел видеть Халифат сильной страной, ему не нравились какие-то вещи в плане нарушения традиций или дружбы «не с теми людьми». Он, например, был уверен, что надо теснее общаться с Евроблоком.
