— И вы все прикарманили вещи себе. Это в чистом виде воровство. Вы все пойдете под суд, если род поднимет этот вопрос. А он поднимет? — задала вопрос Багнолд.
— Откуда мне знать, — раздраженно ответил Дамблдор.
— Что значит — откуда знать? Единственный Поттер на сегодня — это Гарри, а он находится под твоей опекой, которую ты сам себе назначил. Или ты его куда-то дел? — подозрительно прищурясь, посмотрела на Альбуса Миллисент.
— Никуда я его не девал. Жив и здоров ваш Гарри, — бодро соврал Дамблдор.
— Тогда тебе же не составит труда привести его в Министерство на денек или пригласить меня туда, где ты его прячешь? — спросила Багнолд.
— Давай где-то через месяц, сейчас столько дел. Завтра заседание в Визенгамоте, потом на носу первое сентября, да еще у меня же сто часов работ, — попытался оттянуть время Альбус.
— Хорошо, но не думай, что я забуду! — твёрдо сказала ему на прощание госпожа министр.
Старший секретарь Визенгамота Амброуз Бейли готовил документы для завтрашнего заседания, когда к нему на прием попросились сразу четыре лорда из тёмной фракции. «Наверное, хотят попросить что-то», — подумал Амброуз, соображая, что можно будет выторговать в обмен на просьбу.
— Здравствуйте, уважаемые господа лорды, чем обязан? — слегка снисходительно произнес мистер Бейли, считавший сам себя большой шишкой в министерстве, так как от него хоть мало, но что-то зависело.
— Добрый день, господин старший секретарь. Мы пришли уведомить Визенгамот о получении в управление дополнительных голосов от других родов, которые доверили нам выражать их волю в Визенгамоте. Подписи заверены адвокатами, президентом Гринготтса и председателем Совета лордов. Перед тем как мы предъявим вам эти поручения для учета, будьте добры, произнесите служебную клятву о сохранении конфиденциальности полученной информации. Ваш отдел очень часто грешит утечками на сторону — как в прессу, так и другим членам Визенгамота.
Амброуз сделал недовольное лицо, но отказаться не имел права. Вопрос передачи голосов мог быть открытым, а мог быть и скрытым — это выбирали сами передающие и получающие.
— Я, Амброуз Бейли, старший секретарь Визенгамота, клянусь магией, что информацию о передаче голосов лордам Малфою, Селвину, Нотту и Лестрейнджу от других родов, а также наименование родов, осуществляющих передачу, я сохраню в строжайшей тайне и не передам никому ни в устной, ни в письменной, ни в какой иной другой форме. Я сказал, так и будет. Можете предъявлять передаточные акты.
Когда Амброзий увидел, какие рода передают голоса, он понял, что Магия его сегодня наказала — обладать такой информацией и не иметь возможности о ней хоть кому-то рассказать будет для него настоящей пыткой. На каждом из актов стояла магическая подпись передающего, заверенная личной печатью президента Гринготтса о том, что передающий действительно имеет тот статус, что указан в акте, и право на передачу голосов, а также запись председателя Палаты лордов о том, что передающий действительно имеет титул лорда, наследника или леди, в зависимости от акта. Такие новости — а рассказать нельзя!
Монтермар не рискнул складывать все крестражи в одну экранирующую шкатулку, потому разложил их в разные. После визита с лордом Лестрейнджем в Гринготтс он принес в замок и чашу Хельги. Теперь у него были реликвии трех основателей. «Надеюсь, до меча Годрика он не добрался, — подумал Дракон. — Надо решить, как искать кольцо с воскрешающим камнем. Самое простое — провести призыв от Певереллов. Возможно, Харри хватит даже статуса наследника, так как я сам — тоже родная кровь Певереллов. Но тут существует одно НО. Старшая палочка находится у Дамблдора, если её сейчас призвать, он очень сильно забеспокоится, а это пока не нужно. Сказать Кернеру, пусть его агенты соберут максимальную информацию об этом Риддле. Где-то у него должно быть место, с ним лично связанное, где бы он мог сделать тайник. И да, надо сходить в ту пещеру, где он прятал медальон, достать тело Регулуса, совсем я про него забыл, Вальбургу жалко, только одного сына обрела, а второго хоронить придется. Но лучше так, чем неизвестность».
Когда зал заседаний наполнился членами Визенгамота, стрелки часов достигли десяти утра, а Дамблдор занял свое место верховного колдуна, разговоры, наполнявшие до того помещение равномерным гулом, стихли.
— Объявляю августовскую сессию Визенгамота открытой, — важно сказал Альбус. — Старший секретарь, прошу огласить повестку дня.
Амброуз Бейли встал и доложил:
