– Это какая-то новая игра! – думал он. – Игра, которой я и вообразить себе не мог для такого человека, как Роджер Ситон! Прятаться здесь, наверху, в чахоточной хижине и обзавестись красавицей, которая ждёт его и «приносит еду»! Это почище всего, что мне приходилось раньше слышать! Настоящая сенсация для однодолларовых дешёвых романчиков! Я гадаю, что бы Моргана Роял сказала, узнай она обо всём этом! На этот раз он от неё ускользнул!
На полпути к вершине он остановился перевести дух и заметил Ситона, поспешно спускавшегося вниз, ему навстречу.
– Привет, Гвент!
– Привет!
Двое мужчин пожали руки.
– Я получил от тебя телеграмму в начале недели, – сказал Гвент, – и приехал сразу же, как смог выбраться. Это была нелёгкая поездка, но я не мог заставить тебя ждать.
– Спасибо, дело касается тебя так же, как и меня, – сказал Ситон. – Вопрос лишь в том, готов ли ты начать действовать. В большой степени всё зависит от тебя, я не думал, что ты приедешь так скоро…
– Но я же прислал тебе ответ?
– О да, верно! Однако телеграммы не всегда поспевают за делом. Твоя пришла только вчера вечером.
– Я вообще удивлён, что ты её получил! – проворчал Гвент. – Она была адресована в отель «Плаза», а не в хижину на холме!
Ситон рассмеялся.
– Ты уже прослышал об этом! Но эта хижина – собственность «Плазы» – нечто вроде флигеля, куда выставляют умирающих, чтобы упокоиться с миром…
– Ты не умирающий! – сказал Гвент многозначительно. – И я не пойму, отчего ты претворяешься таковым!
Ситон снова рассмеялся.
– Я не претворяюсь! Мой дорогой Гвент, мы все люди умирающие! Один может умереть чуть быстрее другого, но все мы «гниём. Вот и весь сказ»2! Какие новости в Вашингтоне?
Они медленно поднимались вдвоём на холм.
– Ничего значительного, – отвечал Гвент, затем помолчал и повторил: – Ничего значительного – сегодня вообще не происходит ничего интересного, хотя кое-кто раздувает огромный скандал из того факта, что мой племянник Джек застрелился.
Сито резко остановился.
– Застрелился? Этот парень? Он что, псих?
– Конечно! Согласно результатам судмедэкспертизы. Каждого человека называют психом, если он уходит из этого мира, когда становится слишком сложно жить в нём. Кто-то назовёт его вменяемым. Но я назову просто трусом! Джек упустил свой последний шанс, знаешь ли. Моргана Роял его кинула.
Ситон шагал по траве мягкой поступью зверя на охоте.
– Она его провела?
– Конечно! Она всех мужиков «проводит», или они так думают. Она и тебя однажды провела!
Ситон повернулся к нему одним быстрым диким движением.
– Никогда! Я с первого взгляда видел её насквозь!
Сэм Гвент кашлянул, выражая своё сомнение.
– Ну, а весь Вашингтон считал, что ты был избран в «фавориты», и все завидовали твоей удаче! Несомненно, что она оказывала тебе большое внимание…
– Ты можешь говорить о чём-нибудь другом? – нетерпеливо прервал его Ситон.
Гвент кинул на него удивлённый косой взгляд.
– Конечно могу! Я, кажется, говорил тебе о Джеке…
– Мне жаль! – поспешно сказал Ситон, осознав свою неучтивость. – Он был твоим наследником, я полагаю?
– Да, он мог бы им стать, будь он благоразумнее, – сказал Гвент, – но наследники нигде никогда не приносят добра. Они только прожигают то, что наследуют, и впустую тратят результаты честного труда всей жизни. Это и есть твой дворец?
Он указал на хижину, до которой они уже почти дошли.
– Он самый! – отвечал Ситон. – Я предпочитаю его всем прочим дворцам мира. Ни слуг, ни мебели, ни бесполезного хлама – только пространство для жизни, достаточное каждому мужчине.
– Диогену хватало и бочки, – прокомментировал Гвент. – Если бы все мы жили как он или ты, то для торговли настали бы тяжёлые времена! Однако я уверен, что налоговая тебе здесь не страшна!
Ситон не ответил, а зашёл внутрь, предложив гостю стул.
– Надеюсь, ты позавтракал, – сказал он, – потому что мне нечего тебе предложить. Можешь выпить стакан молока, если хочешь?
Гвент скривился.
– Грубая пища не для меня, – сказал он. – Я слишком долго отучался от неё, чтобы теперь вновь принимать!
Он сел. Его глаза сразу же остановились на колбе с беспокойной жидкостью на столе.
– Что это? – спросил он.
Роджер Ситон таинственно улыбнулся.
– Пустяк, – ответил он. – Просто лекарство! Нечто вроде талисмана; доказательство зачатка, пыли и болезни! Ни один вредоносный микроб, даже бесконечно маленький, не способен выжить вблизи этого, а нескольких капель достаточно для того, чтобы оживить целый организм.
– Если это так, то перед тобой стоит целое состояние, – сказал Гвент. – Покажи это открытие миру, или запатентуй, или что там нужно сделать…
