— Ну а теперь приступим к учебе, — и она повела нас через холл к двери сбоку от широкой лестницы. Я посмотрела на своих «соперниц»: каждая находилась в возбужденном состоянии и предвкушении чего-то нового. Лориэль и Диана уже представляли свой триумф и восхищенные возгласы Парадикты, Анька предчувствовала новый поток еще незнакомых ей знаний; даже через Ларину застенчивость пробивалось чувство радости. Одна я, сонная, голодная и злая, не ощущала ни малейшей тяги к знаниям.
Мы вошли в небольшой зал с возвышением вроде сцены и пятью партами в другом конце. Окна здесь были плотно завешены, но даже если их открыть, светлее бы не стало — солнце только-только показалось из-за горизонта.
— Присаживайтесь, — и Парадикта пошла по периметру зала, зажигая свечой небольшие светильники вдоль стен.
Парты стояли в один ряд, и пока Лориэль и Диана выясняли, кто сядет посередине, я заняла это место просто, чтобы позлить их, хотя сидеть здесь мне совсем не хотелось.
— Итак, начнем занятие, — Парадикта встала перед нами, — Как вы думаете, в чем главная задача королевы?
Все молчали. Мне в голову никаких мыслей, которые можно было бы высказать вслух и не упасть в глазах присутствующих еще ниже (хотя казалось бы, куда еще ниже), не приходило.
— Ну, как минимум, она должна олицетворять все самое лучшее, что может быть в женщине… — продолжала Парадикта.
Я подперла лицо кулаком и вся сосредоточилась на борьбе со сном, так что дальнейший смысл речи от меня ускользнул.
— Ольга! — громкий хлопок ладони по моему столу заставил меня подскочить. Я посмотрела на нашу наставницу затуманенным взглядом. Сколько я проспала осталось для меня загадкой, но судя лучам солнца, начинающим пробиваться сквозь щелки между занавесками около получаса. Все девушки стояли в середине зала. Я хихикнула — наверное, Парадикта пригласила всех выйти в центр зала, и только тогда обнаружила, что я сплю.
— Не вижу ничего смешного! Встань рядом со всеми!
— Что мы делаем? — шепотом спросила я Аньку.
— Учим Большой поклон.
Пока Парадикта показывала этот самый поклон я пялилась в окно: мне показалось, что там кто-то есть.
— Ольга, ты первая.
Мой мозг, занятый переработкой «оконной» информации, не сразу уловил смысл ее слов. Я посмотрела вокруг — все ждали — да, я поняла правильно.
Я медленно вышла вперед, не имея не малейшего понятия о том, что от меня ждут.
— Быстрее.
Тут я припомнила поклоны на балу — это все, что мне пришло на ум — и повторила примерно то, что делали девочки тогда.
— Нет. Не то. Ты должна серьезнее относиться к своему положению.
Я услышала, как Диана хмыкнула. Если у нее и возникали какие-то опасения насчет моей конкурентоспособности, то сейчас они полностью отпали. Я встала на свое место сконфуженная и злая.
— Лориэль.
Она прошла мимо меня, смерив презрительным взглядом, и начала поклон. Именно начала, так как длился он, по моим меркам как-то долго.
Лориэль сделала скользящий шаг вправо и подняла руку, потом медленно, делая кистью витееватые движения, опустила ее. После этого она сделала такой же шаг влево и, подняв на этот раз левую руку, сделала собственно поклон, медленно и низко присев. Потом также медленно встала и подняла голову.
— Хорошо, но не достаточно.
Лориэль надулась, сразу превратившись из гордой леди в девчонку, которую дернули за косичку в детском саду. Я же испытывала мстительное удовольствие от ее разочарования.
— Диана, — Парадикта сделала жест рукой, приглашая ее на середину.
Дальше время тянулось, как экспандер в руках младенца, то есть практически стояло на месте. Мы по очереди повторяли один и тот же поклон целый час, а Парадикте каждый раз что-то не нравилось: то рука низко, то высоко, то шаг слишком большой, то маленький, то некрасиво сели… Мы повторяли его поодиночке, по двое, впятером… Все это нагоняло на меня такую тоску, что я была готова заснуть не то что на парте, но и стоя, и во время поклона. Радовало одно: к Лориэль и Диане Прадикта придиралась не меньше, чем ко мне.
Через некоторое время, когда я окончательно отупела от бесконечных повторений, в комнату вошли наши служанки и принесли на подносах второй завтрак, вернее то, что у них так называлось — снова стакан сока, на этот раз абрикосового, и вроде небольшой кусочек яичницы, распробовать который я даже не успела.