После ужина, который тоже не оправдал моих надежд, нам было настойчиво предложено прогуляться, и все девушки вышли на улицу. В отличие от других, я сразу проснулась в комнате, поэтому вид дома снаружи стал для меня открытием. Спустившись по широким ступеням, ведущим от двери, мы как будто сразу очутились в лесу: высокие деревья резко выросли со всех сторон, и моим глазам предстал красивый парк с дорожками, выложенными тем же камнем, что и дом. Здесь царил полумрак и было как-то уютно и, несмотря на холодный ветер, тепло. Я отошла подальше от дома и повернулась, чтобы разглядеть фасад. То, что я обнаружила, несколько меня огорчило. Как оказалось, мы жили в левом крыле огромного дома, которое являлось своеобразной пристройкой и было на один этаж ниже, чем остальное здание. Более того, парк тоже делился на две части: нашу и королевскую, и между нашим крылом и Домом начиналась живая изгородь из какого-то колючего растения высотой около трех метров, так что заглянуть через нее или перелезть нечего было и думать. Я заметила, что нас стараются держать подальше от правителя и принимают все соответствующие меры. Если бы я не видела этой изгороди, может мне и не понадобилось бы на другую сторону, но теперь мне во что бы то ни стало захотелось туда попасть.
Всю жизнь мне приходилось сдерживаться: быть паинькой в детском саду, потому что там работала мамина знакомая, потом в школе, чтобы получить медаль, теперь в универе, чтобы не выгнали… Но сейчас мне ничего не мешало позволить себе немного «пошалить», ведь отправить меня восвояси раньше срока они не могли, а до конца я сама задерживаться не собиралась. Да и эти охранные меры лишь подстегнули мое любопытство.
Я пробрела вдоль изгороди и не обнаружила ни калитки, ни лаза. Зато в конце парка были ворота из красивого блестящего черного металла, как будто чугун покрыли лаком. Я провела пальцем по узору на створке и ощутила чужое присутствие: от неожиданности я обернулась, но никого не увидела. Ощущение пропало, а вместе с ним и желание находиться в этом месте, поэтому я быстро пошла обратно. Еще у дома я заметила, что живая изгородь у крайней стены нашей пристройки идет не перпендикулярно, а является ее продолжением, а значит парк гораздо шире, чем дом. Пройдя до конца парка я снова наткнулась на стену и пошла к дому вдоль этой стены, но ни калитки, ни новых ворот не нашла. Пока я, как сумасшедшая, носилась по парку, другие девушки неспешно прогуливались по дорожкам. Я заметила, как Диана показала на меня, что-то прошептала Лориэль, и обе захихикали. Уже подходя к дому, я увидела Аньку, читающую на скамье фантастику. Я тоже любила почитать, но почему-то после того, как я сюда попала, фантастику читать не хотелось — тут и так было чему удивляться.
— Что у тебя с платьем?
— Что? — я огляделась. Подол моего платья украшала огромная дыра. — Блин, что делать?
— Да никто не заметит.
— Уже заметили, — я подобрала подол и, громко топая, направилась в комнату.
Нет, ну почему я не могу сделать хоть что-то по-человечески?
Уже засыпая, я вспомнила, что не выучила лекцию Парадикты, а значит завтра предстоит новый нагоняй.
Я уже пять минут крутилась перед зеркалом, чрезвычайно себе нравилась и первый раз за эту трудную неделю чувствовала себя в это раннее утро вполне сносно. Впервые я ждала занятий с нетерпением: сегодня был первый урок верховой езды. Мне всегда нравились лошади, и я скорее предпочла бы ездить на шустрой кобылке, чем на четырехколесном мерине. Но в наше время новых технологий покататься на лошади можно было или на площади, или в загородном клубе, и то и другое стоило непомерно дорого.