Мне стало очень стыдно, и я тут же попросил прощения. Он сразу же смягчился, на его лице засияла благосклонная улыбка. Он спросил: «Чего ты хочешь?»
Я собрался с духом и ответил: «Вашей Милостью, Бхагаван, я испытал переживание Я. Прошу вас, скажите, как сделать так, чтобы во время сна я был в непрерывном кевала-нирвикальпа-самадхи, а все остальное время — в сахаджа-нирвикальпа-самадхи?»
Шри Бхагаван ответил: «Ты не можешь ничего делать, пока спишь. Все остальное время ты должен усердно практиковать вопрошание „Кто я?“ Зрелый плод, который ты желаешь получить, упадет в твои руки сам собой».
Получив это благословение, я также получил свою окончательную упадешу из благословенных уст моего возлюбленного Господа и Учителя, Садгуру Раманы. Мне больше нечего было просить у него. Я знал, что должен много работать, чтобы достичь своей цели, и что ничего другого мне не остается.
Шестидесятилетие Раманы Махарши праздновалось с широким размахом во время джаянти 1939 г. Ашрам кормил множество бедняков в течение трех дней, включая день джаянти. Преданные со всех концов Индии и со всех уголков мира собрались в ашраме для празднования. В то время горячо обсуждалось строительство большого традиционного гранитного храма над самадхи матери (Раманы Махарши). Сложились две противоположные точки зрения, но сам Бхагаван, как обычно, никак не высказывался по этому вопросу и не присоединялся ни к одной из сторон. Чиннасвами, управляющий ашрамом, намеревался построить храм. Его поддерживали старые ученики Ганапати Муни, такие как Г. Самбашива Рао, Воруганти Венкатакришная (автор биографии Бхагавана на языке телугу), профессор Суббарамайя и несколько других. Но было также сильное сопротивление со стороны довольно большой группы, состоявшей из других преданных Шри Бхагавана. Эта группа настаивала на том, что главной целью ашрама должно быть предоставление пищи и крова преданным, как живущим в нем, так и приезжающим. Они также считали, что ашрам должен кормить большое количество местных бедняков на постоянной основе. Противники строительства храма полагали, что не стоит тратить деньги на покупку камня, кирпича и цемента.
Такие преданные говорили: «Разве в Тируваннамалае недостаточно храмов? Зачем строить еще один? На те деньги, которые у нас есть, нам следует купить плодородные земли. Если у нас будет земля, мы всегда сможем иметь достаточно пищи».
Такое противодействие доводило Чиннасвами почти до слез отчаяния.
Во время моего пребывания в ашраме я однажды выразил уважение Шри Раме Йоги, который был адептом джапы Рама-шадакшари, мантры Рамы, состоящей из шести слогов. Он пользовался очень большим уважением за свои достижения в йоге. Вскоре после моего возвращения в Мадурай Шри Рама Йоги, его помощник Венкатасубба Редди и Воруганти Венка-такришная приехали ко мне домой в Мадурай. Они собирались в паломничество в несколько священных мест Южной Индии. Я присоединился к ним и примерно месяц провел с ними. Это паломничество было далеко не умиротворенным, потому что мы много спорили и в основном о целесообразности строительства храма над самадхи матери (Раманы Махарши). Шри Рама Йоги снова и снова выражал протест, утверждая, что весь этот замысел — пустая трата денег.
«Почему должен быть храм матери Махарши, — говорил он, — если даже нет храма Каушальи, матери Рамы, который был аватаром самого Вишну?» Я не соглашался с ним, и когда из Мадурая пришло письмо о том, что моя дочь заболела ветрянкой, я воспользовался этим как предлогом, чтобы вернуться домой.
Попрощавшись с паломниками, я вернулся в Мадурай. В первую ночь после моего возвращения мне приснился сон. Я был на вырубке в лесу на склоне Аруначалы. Все открытое пространство передо мной было залито светом полной луны. На вырубке я увидел Шри Бхагавана с высоким, величественным спутником, чье тело сияло, как полированное золото. Я приблизился к Бхагавану и простерся перед ним.
Как только я встал, Шри Бхагаван спросил меня: «Кришнамурти, ты знаешь, кто такая Мать?»
Я без промедления ответил: «Мать есть Бхагаван, и Бхагаван есть Мать».
Бхагаван улыбнулся и сказал: «Правильно!»
Я повернул голову, чтобы взглянуть на яркого спутника Бхагавана, и увидел, что это не кто иной, как его брат, Ниранджанананда Свами. Проснувшись утром, я первым делом послал 100 рупий Чиннасвами, снабдив их сопроводительным письмом, в котором просил принять подношение и использовать эти деньги для строительства храма Матери. Примерно через девять лет я имел счастье присутствовать при освящении храма над самадхи матери, в святая святых которого находилась Меру Чакра, освященная собственными руками Бхагавана.
