Сила присутствия. Том 1 полностью

Вскоре после этого Бхагаван назвал дом в Тиручули «Сундара Мандир» в память о своем отце. Примерно в это же время Чиннасвами рассказал Бхагавану о своих планах оставить моего отца в ашраме.

Шри Бхагаван отверг этот план, сказав: «Если Тата останется здесь, кто будет смотреть за Сундара Мандиром? Он должен жить со своим сыном в Мадурае и быть управляющим Мандиром в Тиручули».

Согласно этому плану, мой отец приехал в мой дом в Мадурае в сопровождении группы преданных, среди которых был Ниранджанананда Свами. Позже они торжественно установили в Сундара Мандире в Тиручули портрет Бхагавана, а также портреты его отца и матери. Группа останавливалась в моем доме в Мадурае на пути в Тиручули и обратно. Таким образом, я имел счастье принимать всех у себя дома в течение двух дней, пока они были в Мадурае.

В 1946 г. Ниранджанананда Свами с небольшой группой преданных прибыли в Мадурай и остановились у меня примерно на неделю. В то время дом, в котором Бхагаван достиг Я-реализации и который сейчас известен как Шри Рамана Мандир, был уже выкуплен. Вакил Тата принял на себя дополнительные обязанности по управлению Шри Рамана Мандиром. Он был управляющим до своего отъезда из Мадурая, когда переехал жить к моему брату Рамасвами в Кулитхалай, маленький городок примерно в пятнадцати километрах от деревни.

В 1944 г., во время летних каникул, я оставил свою семью в Нангавараме, в моей родной деревне. Моя жена и трое наших детей жили там вместе с моим отцом. Я приехал в Тируваннамалай, чтобы отметить день махасамадхи матери (Раманы Махарши). Церемония проводилась с большим размахом. В тени просторного пандала на территории ашрама пировали около двух тысяч бедняков из различных каст и общин, включая женщин и детей. Я был среди тех, кто контролировал подступ толпы в ашрам. Мы пропускали группу за группой. Когда одна из групп проходила через ворота, женщина из касты хариджан с младенцем на руках упала посреди толпы.

Поднявшись и обнаружив, что ее ребенок обмяк и не подает признаков жизни, она начала громко кричать и плакать.

Проникнувшись ее горем, я мысленно сказал: «Как может такое несчастье произойти в тот момент, когда все ликуют и радуются? Бхагаван! Я прошу вас, спасите жизнь этому малышу!»

И тут же внутри меня голос Бхагавана произнес: «Готов ли ты пожертвовать своим собственным ребенком ради этого мальчика?»

Не колеблясь ни секунды, я ответил: «Да, Бхагаван, я пожертвую своим ребенком!»

В следующий миг, осознав, что я только что пообещал, я взмолился со слезами на глазах: «Бхагаван, умоляю вас, спасите и моего ребенка тоже!»

Тем временем женщина, услышав крик своего сына и убедившись, что он жив, побежала на праздник. Вернувшись в свою деревню, я узнал, что в тот момент, когда происходили эти события, мой малыш Раманан был чудом спасен от падения в колодец после того, как его боднул теленок.

В марте 1948 г. у меня случился интересный разговор с Бхагаваном. В то время его здоровье быстро ухудшалось, он потерял много в весе.

НРК: Это очевидно, что Бхагаван, из бесконечной Милости и сострадания, исцеляет даже смертельные болезни своих преданных. Не из-за этого ли страдает тело Бхагавана?

Бхагаван (на английском): И да, и нет.

НРК: Бхагаван, объясните, пожалуйста, подробнее.

Бхагаван: Мукта-пуруша (освобожденный) не нуждается в теле после того, как он реализовал Я. Однако пока он жив, он обладает способностью принимать на себя болезни своих преданных. Поэтому его тело страдает. Вот что означает ответ «да».

Когда он предается уединению и пребывает в кевала-нирвикальпа-самадхи, полностью забыв о совокупности тела и мира, принятая им болезнь рассеивается. Когда он возвращается к осознанию тела, его тело излечено и его первоначальное здоровье восстановлено. Продолжительность такого самадхи должна быть пропорциональна серьезности болезни.

Шри Шанкара Бхагаватпада, достигший Я-реализации в очень молодом возрасте, когда его тело было очень здоровым и сильным, вел непрерывную деятельность, пребывая в состоянии сахаджа-самадхи.

Из бесконечного сострадания он исцелял множество несчастных людей, которые приходили к нему с различными серьезными болезнями. Он исцелял их непрерывно, днем и ночью, и никогда даже не помышлял о том, чтобы восстановить свое здоровье, уединившись в кевала-нирвикальпа-самадхи. В результате он оставил тело в возрасте тридцати с небольшим лет[142].

Как только до меня дошел смысл его слов, я воскликнул, раскаявшись: «Разве не из-за меня так страдает это тело!»

К сожалению, я понял это слишком поздно.