Ещё я поняла, что какие-то детали истории оказались малость приукрашены. Как я это поняла? О, всё просто – к нам на один из таких огоньков заглянула мама. И по её усмешке я поняла – врёт папенька, как дышит. Особенно в моменты, когда он, откинувшись на кровати дочери, расписывал, как с первой секунды моя мама прониклась к нему светлыми чувствами, но стеснялась это признать, та громко фыркнула и заявила, что они, судя по всему, знают две разные истории. И вообще, судя по всему, совершенно не знакомы. Но, что поделать – папина версия мне нравилась, так что её мы и взяли за основу.
Юлик очень сильно помогал мне. Мы работали в тесном тандеме – таком, что он нередко оставался на ночь, и родители уже привыкли накрывать завтрак на троих детей. А я – приезжать на учёбу не на Настиной машинке, а в «танке» Кораблёва.
Друг не только молча поддерживал меня и изредка помогал, придумывая особенно колкие реплики. Нет, ещё он занимался своими прямыми обязанностями – писал музыку. Вычитывал уже написанное мной, узнавал, какой настрой должен быть – и тут же начинал набрасывать мелодию. Которую я слушала, вносила свои коррективы, или – чаще всего – одобрительно кивала, и мы продолжали работать.
Мне было комфортно с ним работать. Каким бы шалопаем Кораблёв не был – он менялся, когда дело касалось дела всей его жизни, музыки. Вот чему он отдавался полностью. И это было тем, к чему его всегда ревновали его подружки. Верность этот оболтус хранил только своей музе – даже гитаре он мог изменить с другими инструментами. Но эти дамы его сердца обижаться не умели.
В один из таких вечеров, когда добрая четверть пьесы уже была написана и роздана, а мы трудились над очередной, я подняла глаза на сосредоточенного друга и негромко произнесла:
- Прости, что напрягаю тебя.
- Ты о чём? – непонимающе хмурится Юлик.
- Ну, прошу помочь со сценарием, дёргаю, в общем… - я стушевалась и просто обвела рукой свою комнату, - За вот это вот всё.
Кораблёв кивнул с самым серьёзным выражением лица:
- Действительно, тебе стоит извиниться. Ведь из-за этого мы проводим больше времени вместе, - нацепив на моську маску скорби, друг простонал, - Какая пытка!
Я хмыкнула, но продолжила гнуть свою линию:
- И всё равно. Ты мог провести это время со своей девушкой.
- Это вряд ли, - покачал головой брюнет, - У Нат спектакль на носу, она репетирует, как бешеная и не подпускает меня к себе. Боится, что буду отвлекать. А вот твой благоверный может и занервничать, что ты проводишь время с таким красавчиком, как я!
- С таким балбесом, ты хотел сказать, - с усмешкой поправила я друга, - И нет – с этим у нас нет проблем. Давид ведь понимает, что всё завязано на нас. Вся работа.
- Поправочка – на тебе. Моё дело маленькое – музыку написать. Считай, что она уже у тебя есть, - улыбнулся Юлиан, кивая на исписанные нотами листки бумаги, - Главное – что меня не заставили ещё и играть. С этих наших режиссёров станется заявить, что все таланты на потоке перевелись и без меня не обойтись. Нет, их, конечно, можно понять, но так бессовестно ездить на себе я позволяю только тебе и Владке.
- Боже, какая честь, - хмыкнула я, улыбнувшись и понимая, что в этот момент мной завладело какое-то странное, но весьма приятное чувство.
Нежность. К этому оболтусу, который, как и всегда, при упоминании имени своей сестры, мягко и невероятно любяще улыбнулся. Таких чувств у него не вызвал никто, кроме его сестры. Ни одна из девушек, в которую он якобы влюблялся – никто из них не видел ТАКОЙ улыбки. Её могла получить только его егоза, которую он, несмотря на ворчания, очень сильно любил и всячески оберегал. Мазал коленки зелёнкой, при этом морщась и ахая так, словно больно было ему, а не Влади. Только она…и получается, я. Ведь вот она – искренняя, почти сводящее сердце с ума улыбка. Но я – это я. Мне вроде как за выслугу лет и не такое положено. А всё доставалось его подружкам…
Поймав мой взгляд, Юлик приподнял одну бровь:
- Что? Почему ты так смотришь на меня?
Покачав головой, я ответила:
- Просто. Задумалась. Не обращай внимания.
А сама поспешно уткнулась в свои записи, пытаясь понять, почему меня вообще потянуло на такие размышления. Наверняка, во всём этот сценарий виноват. Отвлекает меня от таких правильных и хороших вещей. От Давида, например. Погодите, я назвала своего парня вещью? М-да. Кажется, мне пора сделать перерыв. Иначе я рискую или натворить чего не того, или вообще угодить в места не столь отдалённые. Как анти-героиня моего же сценария.
А ещё я вдруг поймала себя на мысли, что Юлиан прекрасно справился бы с ролью моего отца. Нет, не так – он был будто рождён для неё…
*****
