Как лучше входить в воду – вперед головой или ногами? Зависит от многих факторов, в том числе и от типа дна, и от вашего опыта… у Алаис сейчас выбора не было. Она падала почти вертикально, ногами вниз, надо было только чуть подправить траекторию…
И рядом, с выражением злобного торжества на лице, падал Ларош Дарю.
Секунда, всего лишь секунда…
Но столько можно успеть и осознать за это время. Писать – долго, а делать…
Алаис Карнавон резко распрямилась, выравнивая траекторию полета. Но…
Упасть ей так и не дали.
Не песня, не музыка, нет. Крик чайки над волной. Последний крик погибающей птицы прорвал пространство и время, метнулась наперерез синяя тень, почти со стоном врезалась в стену воды… Алаис закричала, понимая, что она уже ничего не может изменить. Но…
– Море бессмертно. Я вернусь…
Почти шепот волны. Почти вздох ветра…
Маритани…
Здесь и сейчас богиня отдавала последние силы, чтобы дать шанс другим.
Алаис не знала, но в этот миг умерли все жрицы храма Моря. Умерли, отдавая богине свою жизненную силу… Чтобы она успела, чтобы только хватило времени…
На Дарю Алаис даже и не взглянула.
Наверное, он падал и дальше… захлебнется? Расшибется о воду?
Ей было наплевать на все.
Потому что она медленно опускалась вниз в облаке плотной водяной пыли, настолько плотной, что та замедлила ее падение, а навстречу ей поднимался ОН.
Ирион…
Змей был невероятен.
Огромен.
Он был непредставим…
Человек просто не мог охватить его взглядом – всего. Слишком близко. Слишком… просто слишком. Змей поднимался навстречу Алаис, сверкая синей чешуей, и… у него были потрясающие глаза.
Глаза морских Королей.
Или это у Королей были Его глаза?
Невероятно яркие, переливчатые, изменчивые, цвета морской волны… совершенно человеческие и разумные. И это было самым страшным.
Алаис Карнавон смотрела в глаза Ириона. И время остановилось для обоих.
Ему было так много лет…
Так непредставимо много…
Давным-давно мальчик нашел на берегу погибающего змееныша, выброшенного штормом на берег, тогда еще маленького и почти не страшного.
Алаис почти видела, как это происходило. Или Ирион показывал ей то, что помнил сам?
Мама, папа, братики и сестренки…
Игра в волнах, они загоняют кита… потом что-то громадное летит сверху, бьет в океан… змеенышу больно, вода предает, обжигает, он кричит от боли, но его никто, совсем никто не слышит… и родителей нет рядом, и он один, а волны несут, волны впервые показывают повелителю морей свою безжалостность…
И когда его выбрасывает на берег, Ирион, который тогда еще не имел имени, вздыхает почти с облегчением.
Смерть?
Иногда это – благо.
Нет?
Откуда он взялся – странный человеческий детеныш? Ему не так много лет… на взгляд Алаис – десять-двенадцать. Он один, он сбегает на пустынный пляж и как-то странно дышит… он просто рыдает.
Кто-то обидел его…
Мальчик красив, Алаис видит это сейчас глазами Змея…
Для Ириона все люди примерно одинаковы, но…
Высокий для своих лет, светловолосый, хорошо развитый, с яркими голубыми глазами… Пока – простыми. Не морскими, нет…
– Я им еще покажу… Они еще поплатятся…
Вдалеке слышны голоса, но мальчик вдруг замечает Ириона.
– Ух ты! Морской змей!
Слезы высыхают мгновенно. Как тут не подойти, не поглядеть, не потыкать…
Ирион предупреждающе шипит, но мальчик почему-то не пугается. Подходит ближе, осматривает его…
– М-да. Плохо дело. Слушай, а если…
Ирион тогда был совсем маленьким, не больше метра. Но и так мальчишке было тяжело.
Убить?
Да у Змея не хватило бы сил и перышко сдвинуть, после всего случившегося. Так что мальчишка безнаказанно взвалил его на плечи и понес прочь с песка. В прохладную пещеру с углублением в центре. Туда-то и был положен Змей…
В воду, которая принесла облегчение ошпаренной шкуре.
Мальчишка подумал еще немного…
– Ты не ядовитый? Хотя… какая разница?
Ядовитый?
Ирион не знал тогда этого слова. Но мальчишка не задумывался, он просто надрезал себе руку, и в выемку на каменном полу полилась кровь.
Человеческая, красная, до той поры неизведанная…
И змееныш погрузил в нее голову.
Змеи пьют, впитывая кровь, подобно губке, а потом переправляя ее глубже. Обычно они предпочитают воду, но мальчишка этого не знал. И дал змеенышу то, что мог. Свою кровь…
А вдруг именно этого хватит малышу, чтобы выжить?
И мимоходом сунул в рот пораненную руку, облизал запястье…
Только вот кровь там смешалась и человеческая, и змеиная.
Змееныша так душевно побило о камни, перед тем, как выкинуть на берег…
Змееныш остается в той пещере на несколько месяцев.
Мальчик приходит каждый день… разговаривает, смотрит в глаза своему другу… и не замечает, что они начали меняться.
Он назвал змееныша своим именем – и подарил юному Ириону часть себя.
Оба они смотрят на мир одинаковыми, морскими глазами. Оба ощущают… сродство?
Ирион-змей становится более разумным, Ирион-мальчик – больше змеем. Он не начинает шипеть и ползать, но характер, ум, привычки…
Они меняются.
Но окончательно этот странный симбиоз завершится еще не скоро. Лет через десять, когда мальчик и змей посмотрят друг другу в глаза и вдруг поймут, что они – одно целое. И мысли у них общие. И любовь к морю. И…
