— Как вы знаете, с этой речью Леди Макбет, прежде всего, протестует против своего пола. Это не совсем про секс. Когда она говорит про свою грудь, то обращается к злу, чтобы оно забрало все женское в ней, материнские инстинкты, женственность, — объяснял Дэниел.
Все, что я слышала: Бла, бла, бла, секс, бла, бла, грудь, бла, бла. Где была хорошая, крепкая книжная полка, как она нужна была? Моя реакция была полностью детской, но слышать, как он произносит эти слова, даже в контексте урока? Возможно, я потеряла цепочку размышлений в классе, но мои девчачьи места определенно все записывали.
Из моего эротического плена меня вывела Джули, которой не терпелось поделиться своими строчками.
— Ладно, тебе понравится моя, Кара, — говорила она. — О, эта точно про секс. Она дерзко улыбнулась. — Может вы будете думать, что я совсем извращенная для этого, но мои любимые строки, принадлежат привратнику.
Я улыбнулась своему блокноту. Она, правда, делает это?
— Итак, вы знаете, когда он пьяный и собирается открыть дверь, как он реагирует на силу алкоголя и говорит:
Я засмеялась, прикрыв рот рукой. Парни выглядели застенчивыми, а Мэри ярко покраснела, вплоть до воротника. Дэниел сжал губы, пытаясь оставаться спокойным. Как всегда, Кара находилась в недоумении.
— Я не понимаю, — сказала она.
Дэниел решил, что правильнее будет продемонстрировать все наглядно, и поставил ручку под углом сорок пять градусов.
—
Я не могла поверить своим глазам. Олицетворение приличия на самом деле наводил на сексуальные мысли. Расстегни пуговицы, малышка! Замаскированное проникновение никогда не было настолько невероятно сексуальным.
Кара моргнула, ее лицо не выражало никаких эмоций, мне стало немного жаль дурочку. Но затем к ней пришло просветление. Я обожала, когда ты правда можешь увидеть, как происходит озарение на лице у человека.
— О, я поняла. Боже, это настолько правда, — размышляла она.
— Стивен Поллард, — сказала Линдси.
— Я знаю, ладно? — пробормотала Кара, ее глаза пронеслись по парням.
Шон с Винсом обменялись шокирующими взглядами. Линдси забыла, что мы все находимся здесь и прекрасно может слышать каждое её слово?
— Ах, слишком много всего, леди, — сказал Дэниел, откашливаясь. — Спасибо, мисс Харпер, за то, что перенесли нас прямо в трущобы, но это хороший пример комического облегчения после особенно напряженной и отвратительной сцены. У кого-нибудь есть любимая строчка, которая не про секс? Он оглядел стол. — Пожалуйста, мисс Прайз, скажите мне, что вы записали что-то про обезглавливание или множественные колотые раны.
— Ничего такого окровавленного, я боюсь. Одни из моих любимых строчек принадлежат королю Дункану после того, как он узнал о предательстве Тана Кавдора. Он говорит:
— Мне тоже они нравятся, — сказал Дэниел. — Вы видите отсутствие понимания героя, как слабость?
Несколько дней назад я обвинила его, что он плохо разбирается в людях. Он говорит сейчас об этом?
— Я не знаю насчет этого, — призналась я. — Думаю, он увидел то, что хотел видеть. Он хотел верить, что все остаются верны ему. Это просто был не тот случай. Конечно, считать, что все способны только на злые поступки, тоже никак не поможет. Паранойя — это не полезно для здоровья. Иногда все, что ты можешь сделать, это следовать своей интуиции, но в этом случае всегда есть вероятность, что ты может ошибаться.
Дэниел смотрел на меня, возможно, слишком долго. Несколько ребят покашляли, и Дэниел снова сконцентрировался на классе, продолжал дальше спрашивать остальных, пока не высказались все.
Когда последний человек закончил говорить, Мэри повернулась к Дэниелу и застала его врасплох.
— Какая ваша любимая строчка, Дэниел?
Его брови взметнулись вверх от удивления.
— Ну, я не знаю. Дайте мне подумать, — сказал он, потирая пальцами подбородок. — Думаю, мне нужно сказать, что это будет речь Макбета, после того как его жену находят мертвой.